Страница 4 из 6
О, человек! Здесь имеешь ты довольно оснований к созерцанию, которыми можешь питать пламя любви твоей. Если же по бессилию разума не хочешь через созерцание глубоко погружаться в творения и останавливаться на них, то склони размышления твои о Творце и тварях к мысли только о том, чтобы единая любовь твоя устремлялась не к мнимому удовольствию, чтобы огонь Божественной любви и жизни в тебе самом и других горел всегда, и, следовательно, вечная жизнь достигла бы своей цели.
В этом заключается различие в созерцании Бога святыми и мудрыми мира сего. Языческие мудрецы почитают созерцание за совершенство созерцающего, и, следовательно, цель их есть познание разума. Созерцание же святых происходит от любви к Богу, Коего ищут они созерцанием своим гораздо горячее, желают любить и почитать и обретают Его. Посему их созерцание направлено не на познание разума, но идет далее, в совершенное предание себя любви и наслаждению высочайшим Благом.
Это богопознание и есть высокая цель созерцания, ибо познать Христа означает то же, что иметь Его. Духовным образом гораздо существеннее, нежели созерцание языческое, бывшее телесным. Когда душа ради сего света отвлечется от всех прочих вещей и обратится вся во внутреннее, тогда око созерцания расширяется все более и более, течет, так сказать, по лествице беспрестанно вверх, даже до непременяющегося видения Бога.
Таким образом распаляется душа высшим желанием к небесным, Божественным и вечным благам, взирая издали на временные блага, как на бесполезные и вредные. Если только мы приблизимся к Богу путем отвержения, то отлагаем даже из помышлений наших самопроизвольно все телесное, даже умственное, а наконец и самое существо творения. Путем такого умерщвления, мы, думая попасть в глубочайшую мрачность, приходим в состояние жизни Божественной, ибо там Сам Бог, и все святые пришли туда, - святые, в таковой ночи пребывая, свет обретшие.
О! Да грядет беспрестанно вперед душа наша, да отвращается всегда от телесного, и скотского проходит мимо, к порядку естества: от действия - к покою, от добродетели - к опыту! Почто же, о душа, заботишься о многих вещах, когда, обладая всеми ими, недостаточной пребываешь? Возлюби единственное и лучшее Благо, в Котором все добро есть, этого уже довольно. Беден человек, который все знает и все имеет, но лишен Бога. Когда же он все и даже Его знает и имеет, то блажен, но не ради того, а только ради Бога. Поэтому говорит апостол Иоанн: Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя (Ин. 17, 3); пророк же говорит: Насыщусь, когда явится мне слава Твоя (Пс. 16, 15).
Глава X
О том, что действительное и чувствительное Благоговение не достойно такого внимания, как прилепление к Богу единой волей
Не имей большого уважения к действительному благоговению с его чувствительной сладостью, слезами и прочим, будь только с верным сердцем во внутреннем соединен с Богом, ибо всего приятнее Богу душа, обнаженная от всех ослеплений, то есть освободившаяся от всех тварей, образов и вожделений. Итак душа, жаждущая единения с Богом, должна охотно отвергать всякую тварь, чтобы свободно примечать единое Божественное, стремиться к Нему и прилепляться.
Отвергнись же самопроизвольно сам себя, чтобы в простоте и наготе последовать Христу, Богу твоему и Господу, Который ради тебя истинно беден, мал, целомудрен и послушлив был, так что многие соблазнялись жизнью и смертью Его. Итак, душа, отлученная от тела, не примечает, что происходит с оболочкою ее: будь также и ты в рассуждении тела твоего, устремляй все на единое только и вечное Благо душ. В таковом упражнении найдешь ты великое милосердие, благодаря которому достигнешь обнаружения духа и простоты сердечной.
Когда совсем обретешь себя в духе и сможешь свободно и совершенно прилепиться к Богу, тогда при всех нападениях пребудешь непобедимым. Святые Божии презирали все, помышляя только о безопасности души и о вечности, и для этого внутренне были столь вооружены и столь тесно соединены с Богом, что пренебрегали всеми благами мира, точно души их уже были разлучены от тела.
Рассуди же по сему, как много может добрая и соединенная с Богом воля. Посредством ее душа вновь соединяется с Богом. Через духовное отторжение от плоти душа взирает издали на внешнего человека, как бы уже не принадлежащего ей. Все вещи, касающиеся тела и плоти, становятся так маловажны для нее, будто бы они касались других людей или скотов. Ибо тот, кто прилепится Богу, тот есть с Ним дух единый.
Не осмеливайся же ни под каким видом даже внутренне помышлять или воображать пред Богом, твоим Господом, то, за что бы ты желал получить от людей похвалу, или то, что бы устыжало тебя перед другими. Устремляй мысли твои и намерения единственно к Богу, будто бы кроме Него уже более ничего не было. С подобным только созерцанием духа твоего и с таковым прилеплением, вкусишь ты начало жизни будущей.
Глава XI
Как должно противиться искушениям и как переносить скорби
Нет ни одного с чистым и прямым сердцем приближающегося к Богу человека, который не был бы испытан различными искушениями и несчастиями. Надлежит же примечать при всех искушениях следующее: хотя мы уже чувствуем их, не должно произволять на них, но переносить со смирением и терпеливостью. Когда же искушения эти суть ужасные богохуления, то будь уверен, что ничего лучшего против них нельзя сделать, как почитать за ничто подобные внушения, несмотря на то, что они являются ужасными мечтаниями. Презирай их, не считай их своими и не беспокой этим совесть твою.
Враг, без сомнения, устранится, когда ты с таким презрением отнесешься к делу его. Будучи очень горд, не может он вытерпеть, чтобы его презирали. Так ни за что почитать таковые искушения есть лучшее средство, подобно тому, как мы почитаем за ничто мух, летающих перед глазами нашими.
Служитель Христов должен остерегаться, чтобы не так стремительно, со свирепостью прибегать пред лицо Господа своего: не раздражаться, не роптать, не жаловаться о буйстве муки, искушения, подозрения, печали и других, подобных сему внутренних и внешних несчастьях; ибо одна рука, ко Господу воздеянная доб-рой волей, может разогнать все это.
Человеком с верной волей обладает Бог, хранителями же его являются Ангелы. Доброй волей побеждаются все искушения, подобно тому, как комар с голой головы сгоняется рукою. Да будет мир людям, имеющим добрую волю. Не может человек принести в жертву Богу ничего более драгоценного, чем добрая воля, то есть сердце. Оно есть источник всех благ и матерь всех добродетелей; тот, кто начинает иметь оное, обладает уже тем, что нужно для блаженной жизни.
Когда ты имеешь доброе желание, но не можешь его исполнить, то Бог наградит сие, равно как бы дело совершилось и, следовательно, справедлив совет Божий, что награждение - в воле, тогда как наказание - в бедствии. Ибо любовь есть великая воля служить Богу, сладостная склонность угождать Ему и горячее желание наслаждаться Богом. Искушение же не есть грех, но задаток для упражнения в добродетели, необходимый для того, чтобы человек достиг высших благ спасения. Ибо и вся жизнь человеческая на земле называется искушением.
Глава XII
О любви к Богу, И о том, как она сильна
Все вышесказанное, то есть все, что только нужно для достижения блаженства, не может быть приобретено лучшим, более коротким и спасительным путем, чем любовь, которая восполняет собой весь недостаток необходимых для блаженства добродетелей. В ней находится изобилие всего доброго; в ней нет недостатка в присутствии высочайшего желания, для восприятия всего того рукою веры. Любовь - это единственное, чем мы обращаемся к Богу, в Боге изменяемся, прилепляемся к Нему и соединяемся с Ним, чтобы здесь быть одаренными благодатью, а впоследствии и славою Его.
Любовь покоится только в любимом, что и случается, когда душа совершенно соединится с Богом и мирно пребывает в Нем. Любовь есть путь Божий к человеку и путь человеческий к Богу. Где нет любви, там Бог и обитать не может. Имея любовь, и Бога уже имеем: потому что Бог есть любовь (1 Ин. 4, 8).
Нет ничего проницательнее, ничего внимательнее, чем любовь, которая не успокоится до тех пор, пока в предмете любви своей не проникнет все естество и всю силу. Она так тесно соединяется с любящим, что если бы только возможно было, то превратила бы любящего и любимое в единое существо. Сего-то ради не терпит она никакого посредства между нею и предметом любви, то есть, Богом, но с горячностью желает иметь Его. По сей причине не может она пребывать в покое, доколе не преодолеет все препятствия и не приблизится к Нему и даже не соединится с Ним. Любовь имеет такую силу, которая объединяет любящих воедино и уподобляет друг другу.