Начало премудрости - страх Господень.

Притч. 9, 10

"Господи, всели в мя корень благих, страх Твой в сердце мое", - читаем мы каждый день в вечернем молитвенном правиле. Что это за страх, который необходимо иметь христианину?

Как говорит епископ Вениамин (Милов), этот страх "занимает место в начале добродетелей, свидетельствует о внутренней живости человека для Бога и блистании благодати Святого Духа во мраке грешной души".

Как и всякая из добродетелей, страх Господень есть дар Божий христианину.

"Работайте Господеви со страхом, и радуйтесь Ему с трепетом" (Пс. 2, 11). Как пишет еп. Игнатий (Брянчанинов): "Этому научает нас Святой Дух; покорным Его велению Он говорит: "Приидите, чада, послушайте мене, страху Господню научу вас" (Пс. 33, 12). Он возвещает обетование даровать страх Божий тем, которые истинно вознамериваются усвоиться Богу: "Страх Мой дам в сердце их, чтобы они не отступали от Меня" (Иер. 32, 40)".

Начало великой науки - деятельного богопознания - страх Божий. Эта наука называется в Священном Писании премудростью. "Начало премудрости - страх Господень" (Притч. 9, 10).Мы все будем некогда свидетелями Второго пришествия Христа на землю. Это пришествие начинается с суда, который Церковь называет "Страшным", потому что на нем будет решаться участь христианина для вечности. Пригодными для Царствия Божия будут признаны те, кто, живя на земле, проявил красоту души в жертвенных подвигах милосердия.

Но этот суд "страшен" еще не только потому, что мы должны дать там ответ за себя. Он "страшен" тем, что с нас взыщутся грехи и нашего потомства (физического и духовного), если в них окажется и наша вина.

Как пишет еп. Аркадий (Лубенский): "На Страшном Суде перед совестью каждого встанет все то, что он соделал не только сам, но в детях, внуках, правнуках и даже в поколениях, им наученных, получивших от него телесные и душевные наклонности, видевших и усвоивших себе пример его жизни; другими словами - плоды наших дел, слов, мыслей, не прекращавшихся до Страшного Суда".

Боимся ли мы этого величайшего из моментов будущности и можем ли мы быть уверены в достаточности наших дел милосердия и духовной заботы о нашем потомстве?

Когда наступило время кончины великого подвижника древности прп. Агафона, то он пробыл три дня в глубоком внимании к себе, не беседуя ни с кем. Братия спросила его: "Авва Агафон, где ты?" - "Я предстою суду Христову" - отвечал он. Братия сказали: "Неужели и ты, отец, боишься?" - Он ответил: "Я старался по силе моей сохранять заповеди, но я человек, и откуда знаю, были ли мои дела угодны Богу?"

Братия спросили: "Неужели ты не уповаешь на жительство твое, которое было сообразно воле Божией?" - "Не могу уповать, - отвечал он, - потому что иной суд человеческий, а иной суд Божий".

А этот угодник Божий во всем строго, постоянно наблюдал за собой и говорил, что без тщательного наблюдения за собой человеку невозможно достичь спасения.

Так думали о себе великие подвижники и сомневались в мысли об угодности их жизни Господу.