Если справедливо то, что непосредственное сознание бессмертия присуще всем людям без исключения и что оно составляет отличительную и неотъемлемую черту, необходимое достояние человека, - в таком случае нужно ожидать раскрытия и выражения этого сознания у всех народов во все времена; вера в бессмертие должна быть достоянием всего человечества. Так и есть на самом деле. Вера в бессмертие, составляя существенный элемент религиозного сознания, так же присуща всем народам, как и вера в Бога. Конечно, форма ее выражения, характер и степень ее развития не у всех народов (дохристианских и нехристианских) одинаковы, как неодинаково и все вообще умственное и нравственное развитие их. Только христианство сообщило знанию о бессмертии души полную достоверность и истинное выражение. Дохристианские же религии представляют по большей части лишь более или менее определенные догадки о бессмертии, более или менее верное предчувствие его.

Обратимся прежде всего к представлениям о загробном мире языческих народов древнего мира.

Предварительно нужно сделать следующее общее замечание. Язычество представляет собой не начало в истории религии, не первобытный вид ее, а уклонение от этого последнего, затемнение и искажение истинных религиозных стремлений. Следовательно, в языческих религиях мы не можем и не должны искать полного, ясного и истинного выражения занимающей нас идеи бессмертия. Но, с другой стороны, нельзя не видеть и того, что сквозь мрак человеческих заблуждений временами светили лучи света истины, который никогда совершенно не оставлял человека (Ин. 1:5), и что среди самых суеверий встречаются следы истины.

"В этих призрачных мечтаниях языческой древности, в этих чарах, созданных воображением древнего человека, в этих мифах и легендах древнего мира, в этих причудливых образах фантазии по временам высказывалось искание истины, тяготение невольное, полусознательное к тому, что открыто нам".20

Поищем же в языческих религиях древнего мира то, что касается занимающего нас вопроса. Начнем с крайнего востока, именно с древнейшего из существующих народов - китайцев.

"Миросозерцание Китая - сухое, механическое, безыдейное. Китаец - это реалист и практик в дурном, одностороннем смысле этого слова. Его мысль и чувство всецело привязаны к видимому и осязаемому миру, к непосредственным явлениям природы. Все идеальное, все, что выходит за пределы материальной действительности, ему, по-видимому, совершенно чуждо. Он руководится в своей жизни исключительно сухим рассудочным расчетом. У него не возникают стремления к сверхчувственному, и можно подумать, будто у китайца нет даже органа для правильного восприятия реальности: до такой степени он привязан к чувственному, видимому, осязаемому; до такой степени заглушено в нем всякое тяготение к идеальному... Его религия едва достойна называться религией даже по сравнению с языческими верованиями, так она суха и проста". 21

"Китаец и в решении вопроса о последней судьбе человека отличает особой сдержанностью и сухостью. В древних религиозных преданиях Китая нет ни слова о бессмертии. В Ицзинь (Книге перемен) о жизни и смерти всех существ без исключения говорится как о необходимом законе земного сущенствования: переход из состояния небытия, или рождение (пиен), заканчивается превращением существа в ничто (хоа). Везде, где говорится о наградах за добродетель, перечисляются только блага временные: долгая жизнь, богатство, счастье или благой и спокойный конец, а мудрым обещается только историческое бессмертие... Единственным следом бытия человека остается его могила".22

"Впрочем, позднее мы находим и в китайских легендах признаки веры в бессмертие. В V столетии по Р.Х. отрицание бессмертия признавалось вольномыслием, противным религии. Одного ученого, утверждавшего, будто душа относится к телу, как цветы к дереву, на котором они распускаются, и будто она умирает вместе с телом, - этого ученого преследовали как противника религии. Еще позже мыслители Китая утверждали, что бессмертие - существенная принадлежность человека, что смерть есть только отрешение от тела того начала, которое его оживляло, и что тело есть только дом, в котором обитает дух. Обитатель остается и по разрушении тела". 23

Таким образом, даже и таким реалистам, каковы китайцы не была совершенно чужда вера в бессмертие.

Переходим к соседям китайцев - индийцам.

"В индийских религиозных текстах древнего периода - в гимнах Вед - мы встречаем мысль о бессмертии и, по-видимому, личном, хотя Веды и редко обращаются к вопросу о будущей жизни. Кто дает милостыню, - говорит один стих Вед, - тот идет на высоты неба, восходит к богам. В другом гимне высказывается надежда увидеть после смерти родителей" 24. Вот что, между прочим, говорилось в молитве при совершении жертвы в честь бога Сомы (посредника между богами и людьми): "Сома! Возведи меня туда, где светит вечный свет в мире беспредельной славы; туда - в мир бессмертия; туда, где таинственное жилище царя Вивасваты (первого человека, или идеального, вечного человека). Сделай меня бессмертным, Сома, и возведи в небеса, где желания находят себе успокоение, где живут светоносные существа, где пьют из чаши светлого живительного питья, где одно счастье и радость". 25

С другой стороны, существовала вера, что нечестивых в будущей жизни ожидает наказание. Вообще вера в бессмертие была настолько общепринятой, что закон Ману запрещал приносить жертвы тем, кто не верит в будущую жизнь.

Но таково было собственно народное верование, принадлежащее ранней эпохе. С появлением браминов место этого верования заступает иной взгляд на бессмертие - пантеистический. "Уже в объяснениях на Веды мы встречаем характерный пересказ беседы Ямы, бога смерти, с одним из браминов о вечной жизни. Молодой брамин, посланный своим духовным отцом к богу Яме и не заставший его дома, в награду за терпение в ожидании бога получил от последнего предложение просить у него три дара, какие хочет. Брамин обратился к Яме с вопросом, ответ на который, по-видимому, всего скорее можно было получить от бога смерти: "Скажи мне: что делается с человеком после смерти? - спросил он Яму. - Одни говорят, что он исчезает, другие - что остается. Вот что желал бы я узнать от тебя". Вопрос смутил бога смерти. "Это трудно решить, это - тонкая вещь, - отвечал он. - И боги в недоумении относительно этого вопроса, и они не знают об этом" 26. Затем бог смерти раскрывает брамину идею всепроникающего мирового духа, который, подобно огню, распростерт по всему миру, подобно ветру, наполняющему воздух, проникает собой все разнообразные виды живых существ.

Брамины поставляли бессмертие и вечную жизнь в слиянии и тожестве с Брамой. "В Браме все живое и все миры пропадают. Как капля воды, брошенная в море, не выйдет на поверхность и не может быть узнана среди целой массы вод, так и единичный дух, соединившийся с Брамой, не покажется после, затеряется в этом целом. Дух наш - только