"Впрочем, позднее мы находим и в китайских легендах признаки веры в бессмертие. В V столетии по Р.Х. отрицание бессмертия признавалось вольномыслием, противным религии. Одного ученого, утверждавшего, будто душа относится к телу, как цветы к дереву, на котором они распускаются, и будто она умирает вместе с телом, - этого ученого преследовали как противника религии. Еще позже мыслители Китая утверждали, что бессмертие - существенная принадлежность человека, что смерть есть только отрешение от тела того начала, которое его оживляло, и что тело есть только дом, в котором обитает дух. Обитатель остается и по разрушении тела". 23

Таким образом, даже и таким реалистам, каковы китайцы не была совершенно чужда вера в бессмертие.

Переходим к соседям китайцев - индийцам.

"В индийских религиозных текстах древнего периода - в гимнах Вед - мы встречаем мысль о бессмертии и, по-видимому, личном, хотя Веды и редко обращаются к вопросу о будущей жизни. Кто дает милостыню, - говорит один стих Вед, - тот идет на высоты неба, восходит к богам. В другом гимне высказывается надежда увидеть после смерти родителей" 24. Вот что, между прочим, говорилось в молитве при совершении жертвы в честь бога Сомы (посредника между богами и людьми): "Сома! Возведи меня туда, где светит вечный свет в мире беспредельной славы; туда - в мир бессмертия; туда, где таинственное жилище царя Вивасваты (первого человека, или идеального, вечного человека). Сделай меня бессмертным, Сома, и возведи в небеса, где желания находят себе успокоение, где живут светоносные существа, где пьют из чаши светлого живительного питья, где одно счастье и радость". 25

С другой стороны, существовала вера, что нечестивых в будущей жизни ожидает наказание. Вообще вера в бессмертие была настолько общепринятой, что закон Ману запрещал приносить жертвы тем, кто не верит в будущую жизнь.

Но таково было собственно народное верование, принадлежащее ранней эпохе. С появлением браминов место этого верования заступает иной взгляд на бессмертие - пантеистический. "Уже в объяснениях на Веды мы встречаем характерный пересказ беседы Ямы, бога смерти, с одним из браминов о вечной жизни. Молодой брамин, посланный своим духовным отцом к богу Яме и не заставший его дома, в награду за терпение в ожидании бога получил от последнего предложение просить у него три дара, какие хочет. Брамин обратился к Яме с вопросом, ответ на который, по-видимому, всего скорее можно было получить от бога смерти: "Скажи мне: что делается с человеком после смерти? - спросил он Яму. - Одни говорят, что он исчезает, другие - что остается. Вот что желал бы я узнать от тебя". Вопрос смутил бога смерти. "Это трудно решить, это - тонкая вещь, - отвечал он. - И боги в недоумении относительно этого вопроса, и они не знают об этом" 26. Затем бог смерти раскрывает брамину идею всепроникающего мирового духа, который, подобно огню, распростерт по всему миру, подобно ветру, наполняющему воздух, проникает собой все разнообразные виды живых существ.

Брамины поставляли бессмертие и вечную жизнь в слиянии и тожестве с Брамой. "В Браме все живое и все миры пропадают. Как капля воды, брошенная в море, не выйдет на поверхность и не может быть узнана среди целой массы вод, так и единичный дух, соединившийся с Брамой, не покажется после, затеряется в этом целом. Дух наш - только

капля из моря жизни божественной. Как реки, текущие в океан, пропадают в нем, теряя свой вид и свои имена, так и отдельные живые существа, погружаясь в море беспредельной сущности, теряют свою отдельную форму бытия". 27

Если браминский пантеизм, отрицая личное бессмертие человека, допускал все-таки бессмертие его в слиянии со всеобъемлющей сущностью, с Брамой, то вышедший из браминства буддизм, являющийся логическим выводом и последним слово браминства, представляет из себя самый крайний нигилизм и атеизм, отрицающий не только Бога, но и мир, проповедующий абсолютную пустоту, небытие. "Между тем, этот атеизм стал религией и притом одной из самых распространенных в мире. Явление в высшей степени странное. Но сердце человеческое так устроено, что нашло Бога и среди этого отрицания. Самого проповедника этого всеуничтожающего учения последователи его признали своего рода богом - могучей, сверхъестественной силой. К тому же (и это главное) с отрицанием в теории в буддизме связано нравственное учение очень строгое и во многом замечательное, вносящее в жизнь новый элемент, долгожданный и давно желанный. В этой практической стороне буддизма - все его историческое значение и разгадка его первоначального распространения в Индии и за ее пределами". 28

Что касается отношения буддизма к занимающему нас вопросу бессмертия, то основоположник этой религии, Шакья-Муни (или Будда, то есть просветленный), не допускал ни личного, ни пантеистического бессмертия человека. Последней целью жизни, по его учению, является нирвана (бытие угасшее), то есть совершеннейшая пустота. Блаженство в нирване есть блаженство небытия, в противоположность бытию с его неизбежными скорбями. Таково было учение самого основателя буддизма. Однако этот взгляд не стал впоследствии всеобщим. С первых времен появления этой религии понятие о нирване в самих ее последователях возбуждало недоумение. Уже на третьем собрании буддийских духовных вопрос о нирване был разрешен тем, что она непостижима, что она есть тайна, в которую нельзя проникнуть.

Вообще, ни один предмет не возбуждал столько разнородных мнений у буддистов, как нирвана. Различные школы представляли ее различно. Для некоторых она имела положительный характер и значила избавление от желаний, растворение человеческой индивидуальности в непроявленном, блаженство. В представлении же народных масс пустота нирваны обратилась в настоящий рай. Одним словом, общее понятие о нирване сводится к тому представлению, что она есть уничтожение скорбей и вместе с ними нынешних свойств бытия.

Таким образом, буддизм не может быть рассматриваться как возражение против всеобщности человеческой веры в бессмертие души. Ведь даже и в недрах христианства появляются мыслители, проповедующие буддийскую нирвану. Но метафизическая доктрина никогда не заменит собой для человека религии; а религия без веры в Бога и в бессмертие человека немыслима и невозможна. Вот почему и учение Будды, подавляющее чувство, отнимающее у человека Бога и будущую жизнь, не могло в чистом своем виде сделаться народной религией, оставшись достоянием только небольшого числа буддийских ученых. Если допустить, что более трехсот миллионов подобных нам людей исповедуют сознательно столь страшное учение; действительно, нельзя будет утверждать, что в глубине человеческой души есть инстинктивная вера в личное бессмертие. Но мы уже видели, что мертвящее учение Будды о нирване даже его первыми последователями было признано неприемлемым и получило затем совсем иное толкование, возвратившее сердцу человеческому его наилучшие чаяния и надежды.

От индийцев обратимся к последователям зороастризма - древним персам.

Основное содержание этого учения составляет представление о бессмертии. Бог Ормузд, по воззрению Зороастра, одарил человека двумя благами: счастьем на земле и бессмертием в будущей жизни. "Дух человеческий как дух, нисшедший с неба и существующий независимо от тела, живет даже после разрушения тела и исчезновения жизненной силы. После смерти тела дух восходит на гору Альбарда, от которой к жилищу Ормузда, или месту блаженства, ведет мост Цинват или Синват, страшный для нечестивых и безопасный для праведных. Только те проходят через него, кто верно служил Ормузду; нечестивый же низвергается в бездну ада". 29