При конце мира последует воскресение всех людей вместе с телами их. "Пред наступлением последней, решительной битвы между Ормуздом и Ариманом, или, что то же, в последние времена мира, силы добра и зла будут проявляться в особенно напряженной деятельности. Ариман пошлет беды и горе на землю, откроются жестокие войны, кровь будет литься рекой... Наконец, явится последний из пророков и потомков или сыновей Зороастра - победитель дэвов Сосиош. Время его появления будет последним временем настоящей жизни... Ариман и его духи будут повержены и лишатся своей власти на земле и во всем мире. По одухотворении людей и победе над духом смерти последует обновление или воскресение тел".30

Перейдем теперь к представлениям о загробной жизни народа Египта, таинственной страны мудрости и чудес.

"Учение о последней судьбе человека составляло основу религии Египта и служило предметом изумления для древнегреческих писателей, знакомых с Египтом. В самом деле, ни у одного из народов вопрос о смерти не имел такого значения и важности, как у египтян, у которых с ним связаны были все религиозные верования и чаяния. Геродот, древнегреческий историк, увлеченный тем, что нигде в древнем мире идея бессмертия не была так полно и сложно раскрыта, как в Египте, считал, что именно оттуда происходит первая мысль о бессмертии: "Египтяне первые ввели учение о бессмертии". Диодор Сицилийский, другой греческий историк, с удивлением отмечал, что египтяне нимало не ценят настоящую жизнь, называя дома живых гостиницами, в которых человек останавливается только на время, как путешественник, и признавая истинными и вечными жилищами только гробы мертвых. 31

Но египетское учение о судьбах человека замечательно не удивлявшей греков времен Геродота мыслью о бессмертии, не чуждой, однако, и другим народам, не силой и всеобщностью веры в бессмертие; а своеобразными понятиями о жизни души после смерти тела, странными обрядами, придававшими загадочный смысл самому учению о загробной жизни. Изумляет, в самом деле, у древних египтян усиленное желание навсегда сохранить от тления тело умершего, чего не находим у других народов. Труп египтяне бальзамировали, пеленали и относили в некрополь. Эти города мертвых в Египте были зданиями, на устройство которых тратились и силы, и материальные средства. Желанию сохранить храмину души мы обязаны такими гигантскими зданиями, какова, например, пирамида Хеопса". 32

На смерть египтянин смотрел как на закат, после которого ожидал нового восхода жизни. Умирая, человек уходил на время в аменти, то есть в сокровенную, темную область жизни. Но это пребывание в аменти должно быть только переходной ступенью к новой жизни для умершего: за ним последует "день явления" для жизни, откроется начало какой- то другой жизни.

Одной из отличительных сторон в религиях семитских народов является слабо развитое учение о бессмертии, что вместе с грубыми, чувственными формами культа ставит их на невысокую ступень в ряду других религий.

"Нравственный идеал в Вавилоне был очень невысок. Народ предавался чувственности и не отличался гуманностью, в отличие от египтян, например. Ясного и развитого учения о бессмертии вавилоняне не имели. Примечательно, впрочем, одно выражение в рассказе о потопе, переведенном английским ассириологом Смитом. В заключении его упоминается о том, что "великий бог" создал блаженство Ану, бога бездны, или нижнего неба, бога айда. Область, где царствует Ану, представляется, таким образом, местом блаженства. Трудно найти какой- либо иной смысл в этом отрывке. Погребальные обычаи ассирийцев и вавилонян, по замечанию Геродота, были подобны египетским". 33

"Нравственные воззрения мореплавателей и торговцев древнего мира - финикийцев - почти не известны, но, вероятно, они не отличалось утонченностью и глубиной. Финикийцы были материалистами по преимуществу. Как и у халдеев, у финикийцев мы не находим развитого учения о бессмертии. Впрочем, в теогоническом отрывке из Санхони- атона упоминаются боги с греческими именами Плутона и Прозерпины. Это, по-видимому, служит доказательством того, что идея бессмертия не была совершенно чужда и финикиицам". 34

"Идея бессмертия не чужда была и арабским племенам, хотя их нравственный уровень был достаточно низок. Некоторые из них верили в загробную жизнь и воскресение. Если умирал человек, на его могиле зарезали или морили голодом верблюда, в убеждении, что животное будет служить умершему в пути, когда тот пойдет на суд богов. Древние арабы думали также, что после смерти человека душа улетает из тела в виде птицы - ночной совы, которая не перестает кружить над могилой, издавая жалобные звуки; она приносит умершему вести о его детях".35

Мы дошли до греко-римского мира, которым завершилось развитие языческого человечества древности. Сначала обратимся к воззрениям греков на бессмертие души и будущую жизнь.

Древнейшее, бытовавшее до Гомера учение о смерти и бессмертии практически не известно. О нем можно судить только по тому, что осталось от него в эпоху Гомера. "Для Гомера бессмертие - бледная тень когда-то бывшей жизни. Об этом говорят также и сохранившиеся в его мировоззрении следы древнего убеждения, что умершие не прекращают вполне своего бытия. Это верование у Гомера выражается в почтительном отношении к умершим. Одиссей, по повелению Цирцеи, даже зарезал при входе в Аид овцу и барана. Что, видимо, является отголоском обычая приносить предкам жертвы, указывающего на существование некоторых смутных представлений о загробной жизни. Более того, Одиссей вопрошает одного из умерших прорицателей, Тиресия, о будущем.

При гробах, по свидетельству Павзания, действительно, издревле находились оракулы. Таинственная область смерти была источником и вместилищем тайн самой жизни. Тиресий даже сохраняет, как мы видели, разум и в Аиде. Но и это еще не все. Рядом с мрачным Аидом стоит представление об Элизиуме и об островах блаженных. Менелаю и другим героям обещано, что они не умрут, как умирают другие, но, сохранив тело, переселятся на острова блаженных, где нет ни холода, ни зноя, ни ветра, ни бури. Гесиод также говорил о переселении на небо и о вечной жизни древних предков золотого века и героев.

Очевидно, полного отрицания бессмертия никогда не было; напротив, всегда было смутное чувство какого-то таинственного бытия за гробом, что выражалось, в частности, в принесении жертв умершим. В поэмах Гомера мы можем наблюдать уже своеобразное осмысление этого древнего верования, которое не могло, конечно, признавать мертвого живым; но, с другой стороны, побуждаемое духовным инстинктом и чувством таинственного, не могло примириться с мыслью о совершенном уничтожении человека. У Гомера души умерших не исчезают, но становятся призраками - утонченной сущностью человека. Это уже не пантеистическое учение о поглощении человека всеобщей сущностью и не грубое представление диких племен, по которому души умерших принимали фантастические, страшные формы".36

Со времен Гесиода до периода Персидских войн прошло четыре века, в течение которых жизнь и сознание греков довольно значительно изменились, изменился также и взгляд на нравственность. "С этой стороны возникала в сознании новая для древнего языческого мира вообще и в частности для греческого сознания идея всеобщей греховности, отчуждения от Бога, падения, мера или степень которого представлялась тем большей, чем чище и возвышеннее становилось представление о божественном.