Что касается германцев, о языческой религии которых мы знаем из Эдды, то и у них существовала, еще до принятия христианства, вера в будущую жизнь. По их религиозным представлениям, только храбрые, павшие в битве, переходили в Валгаллу, жилище Одина, чтобы продолжать там земную жизнь на высшей ступени, между тем как все прочие отправлялись в печальное жилище Гелы. Именно надежда на блаженную жизнь в Валгалле придавала неодолимое мужество толпам кимвров и тевтонов в кровавой борьбе с римскими легионами. По позднейшему верованию, перехода в Валгаллу удостаивались не только герои, павшие со славой в битве, но все вообще добрые, а в мрачную Гелу отправлялись все злые. Германцы верили, что земля уничтожится некогда посредством огня, но из моря возникнет новая, лучшая земля, и тогда начнется новый лучший и высший порядок мира, при котором не будет уже никаких зол и бед. И наши языческие предки, восточные славяне, наравне с другими славянскими племенами, верили также в загробную жизнь.

"Религия восточных славян поразительно сходна с первоначальной религией арийских племен: она состояла в поклонении физическим божествам, явлениям природы и душам усопших, родовым, домашним духам... При вере в загробную жизнь естественно было придти к тому мнению, что душа умершего родоначальника и по смерти блюдет за благосостоянием рода: отсюда происхождение духовпокровителей для целого рода и каждого его представителя... Младенчествующий народ не мог понимать духовного существования за гробом и представлял души праотцев доступными для всех ощущений этого белого света. Думали, что зима есть время ночи, мрака для душ усопших, но как скоро весна начинает сменять зиму, то прекращается ночной мрак для душ, которые поднимаются к небесному свету, восстают к новой жизни... В непосредственной связи с верованием, что весною души умерших встают для наслаждения новой жизнью природы, находится праздник русалок, или русальная неделя. Русалки вовсе не суть речные или какия бы то ни было нимфы (имя их происходит не от русла, но от русый - светлый, ясный): русалки суть не иное что, как души умерших, выходящие весною насладиться оживленною природою... Русальные игры суть игры в честь мертвых, на что указывает переряживание, маски, - обряд, который не у одних славян был необходим при празднике теням умерших". 42

"Самое олицетворение души умершего свидетельствует, что предки наши имели понятие о том, что не все оканчивается земною жизнью, и свидетельство Титмара, говорящего, будто, по мнению славян, все оканчивалось временною смертью 43, показывает только, что у них не было христианского понятия о будущей жизни". 44

В таком же смысле нужно понимать и следующее место в нашей "Повести временных лет": "И вот потом, - говорил Володимир своим болярам и старцам, - пришли греки... и много говорили, рассказывали о начале мира, о бытии всего мира... Говорят, что будет другая жизнь и что, кто примет их веру, тот после смерти воскреснет и не умрет вовеки" (год 6495). Здесь речь идет не об общем веровании в бессмертие души, а о собственно христианском учении о будущей жизни и о воскресении мертвых.

"Если в нравственной жизни и религии славян должно признать существование определенных понятий, то одним из важнейших должно быть понятие о будущей жизни, или бессмертии души: никакая другая мысль не была такой народнопсихологической необходимостью, как мысль о бессмертии.

Мы не хотим сказать, что каждое отдельное представление, каждый обычай, относившийся к области понятия бессмертия и загробного существования, всегда имел ясный и определенный смысл для язычникаславянина: нет, - традиционная безотчетность господствовала и здесь, как в представлениях, так и в образах; но в основании их лежало твердое, почти догматическое понятие о бессмертии. И когда послы князя Игоря скрепляли свой мирный договор с греками религиозно-юридической клятвой, что нарушители его "да будут рабами в сей век, и в будущий", они говорили совершенно в духе славянскаго язычества; когда воины Святослава, по свидетельству Льва Диакона 45, не надеясь на спасение, предавали себя сами смерти, они верили, что через это избегнут позорной повинности быть рабами своих победителей на том свете". 46

Говоря о народах древнего мира, мы не затронули один из семитических народов, - народ израильский - единственного носителя и представителя истинной, богооткровенной религии в дохристианском мире. Народ строго монотеистический, находившийся под особенным покровительством и руководительством Божиим, не мог быть поставлен рядом с политеистическими языческими народами, которым Бог, по своим премудрым целям, попустил ходить своими путями, хотя не переставал и им также свидетельствовать о Себе (Деян. XIV, 16 - 17). Теперь будет благовременно обратиться и к этому народу с тем же запросом, какой мы предъявляли прежде другим.

Если даже у языческих народов древности, имевших сильно искаженные религиозные понятия, мы находили веру в бессмертие человека, то народ с чистыми, правильными понятиями о Боге и человеке тем более должен был иметь - и действительно имел - более чистое и возвышенное верование в бессмертие и будущую жизнь. Между тем некоторыми писателями несомненный факт того, что у народа еврейского существовала вера в бессмертие и будущую жизнь - подвергался и подвергается сомнению. Известный Ренан во всем Ветхозаветном Писании не находит никаких следов учения о бессмертии, утверждая, что это учение появилось в среде израильского народа только тогда, когда он почувствовал необходимость придать чрез это учение разумный смысл мученичеству, то есть во время гонения Антиоха Епифана и появления маккавейских мучеников. Сообразно с таким предвзятым воззрением на происхождение библейского учения о бессмертии Ренан видит первые ясные указания на вечную жизнь только во 2-й книге Маккавейской 47 и в книге Премудрости Соломона 48, относя происхождение этой последней книги, конечно, к той же эпохе, когда появились Маккавейские книги. До этого времени у иудеев не было будто бы не только какого-нибудь определенного учения, но и никаких вообще представлений о загробной жизни. В свидетельстве не имевшего достаточных сведений об иудейской религии древнего историка Тацита, утверждавшего будто иудеи приписывали бессмертие душам только тех людей, которые умерли в войнах или казнены, Ренан хотел найти твердую историческую опору для своей гипотезы происхождения учения о бессмертии у иудеев под влиянием гонений за веру, воздвигнутых Антиохом Епифаном.

Против этого ложного и ничем не обоснованного взгляда мы должны сказать следующее. Если бы даже во всем ветхозаветном Писании не содержалось точных указаний на верование древних евреев в бессмертие, человек непредубежденный не решился бы предположить, что происхождение этого верования относится только ко времени гонений Антиоха. Поскольку одного библейского сказания о падении человека, последствиях этого падения и надежде избавления от них было бы совершенно достаточно для того, чтобы видеть, как глубоко заложена и вкоренена была идея бессмертия во внутреннем духе библейского воззрения.

Отсутствие чаяния бессмертия возможно и мыслимо лишь в таком мировоззрении, где смерть представляется естественным явлением, свойственным природе человеческой в силу естественной необходимости. В Библии же смерть признается противоестественным, ненормальным явлением в роде человеческом, наказанием Божиим за грех падшего человека и вместе с тем относится к числу временных зол, долженствующих уничтожиться с восстановлением падшей природы человеческой.

Там, где бессмертие представлялось изначальным назначением человека, где смерть рассматривалась как случайное и преходящее явление, где надежда на освобождение и избавление от зол падения служила одушевляющим началом всего религиозного мировоззрения, - там представления и чаяния бессмертия должны были существовать хотя бы в силу психологической необходимости. Таким образом, вопреки гипотезе Ренана, уже начальные страницы первой книги Библии заключают в себе ясное указание на идею бессмертия, твердое ядро веры в будущую лучшую жизнь.

Но в книгах Ветхого Завета есть и прямые, положительные указания на существование у еврейского народа веры в бессмертие и будущую жизнь, и это гораздо раньше эпохи гонений Антиоха Епифана. Уже патриархи этого народа веруют в бессмертие, что видно из следующего. Во-первых, они называли себя странниками и пришельцами на земле, ясно выражая этим - по замечанию апостола Павла, глубокого и авторитетного изъяснителя духа Ветхого Завета, - что они ищут отечества лучшего, небесного (Быт. 47:9; Евр. 11:13 - 16). Во-вторых, Бога они называли обыкновенно Богом своих отцов, уже скончавшихся, что, по объяснению Самого Иисуса Христа, также служило доказательством их веры в бессмертие, потому что Бог не есть Бог мертвых, но живых (Исх. 3:6; Мф. 22:32). В-третьих, на смерть они смотрели как на присоединение к народу своему; причем отличали это присоединение от положения тела в гроб и, следовательно, указывали на переселение некой части человека - души - в страну, где уже обитали прежде отшедшие души. В- четвертых, они верили в существование шеола - места, куда переселяются души после смерти людей.

Так, оплакивая потерю Иосифа, патриарх Иаков, несмотря на утешения со стороны всех сыновей и дочерей своих, не хотел утешиться и сказал: С печалью сойду к сыну моему в преисподнюю (Быт. 37:35). Под словом "преисподняя" Иаков разумел, без сомнения, не гроб, где находится тело, а место, куда отходит душа; потому что Иаков не считал Иосифа погребенным, а был уверен, что он растерзан зверями. 49

В позднейший период еврейский истории вера и надежда на бессмертие высказываются еще яснее и решительнее. В учительных книгах Ветхого Завета раскрывается мысль, что дух человеческий, по самой природе своей, есть начало неумирающее, что он должен возвратится к Богу, который дал его (Еккл. 12:7), что смерть есть явление не необходимое, но пришедшее в мир случайно, так как Бог смерти не сотворил, а создал человека для нетления (Пр ем. 1:13; 2:23). Наконец, в книгах пророков Исаии (26:9) и Даниила (12:2) высказывается мысль и о воскресении тел для будущей жизни, и о вечности наград и наказаний. Независимо от всего этого, истина бессмертия души и воскресения мертвых самым осязательным образом открывалась для ветхозаветного человека в некоторых наглядных явлениях, каковы: взятие Еноха и Илии на небо живыми, а также воскрешение мертвецов пророками Илией и Елисеем. Здесь уже истина бессмертия на-ходила свое фактическое подтверждение и осуществление. Во времена Иисуса Христа только секта саддукеев, не знавших ни Писания, ни силы Божьей и не пользовавшихся особенной популярностью и сочувствием в народе, отвергала бессмертие и воскресение мертвых.