Въ томъ же смыслѣ сказано и у апостола: Единый имѣющій безсмертіе (1 Тим. 6, 16). Такъ какъ и душа въ какомъ-то смыслѣ правильно именуется безсмертной, то онъ не сказалъ бы Единый имѣетъ, если бы истинное безсмертіе не было и неизмѣняемостью; неизмѣняемой тварь не можетъ быть, неизмѣняемость присуща единому Творцу.

Это говоритъ и Іаковъ: Всякое даяніе доброе и всякій даръ совершенный нисходитъ свыше, отъ Отца свѣтовъ, у Котораго нѣтъ измѣненія и ни тѣни перемѣны (Іак. 1, 17). То же и у Давида: Ты перемѣнишь ихъ, — и измѣнятся, но Ты Тотъ же (Псал. 101, 27-28).

3. Поэтому трудно вполнѣ познать сущность Божію (substantiam Dei), неизмѣнную и творящую измѣняемое, создающую временное безъ всякаго собственнаго движенія во времени; необходимо очистить нашъ умъ, чтобы онъ смогъ увидѣть несказанное несказанно. Нашъ умъ пока не таковъ, и мы питаемся вѣрой и, кое-что упуская, прокладываемъ дорогу и пріобрѣтаемъ способность пониманія.

Апостолъ вѣдь сказалъ, что во Христѣ сокрыты всѣ сокровища премудрости и вѣдѣнія (Кол. 2, 3). Намъ, младенцамъ Христовымъ, возрожденнымъ Его благодатью, но до сихъ поръ плотскимъ и душевнымъ, онъ сообщилъ о Христѣ не въ Божественной силѣ, въ которой Онъ равенъ Отцу, но въ человѣческой слабости, въ которой Онъ былъ распятъ.

Апостолъ вѣдь сказалъ: Ибо я разсудилъ быть у васъ незнающимъ ничего, кромѣ Іисуса Христа, и притомъ распятаго. И еще: И былъ у васъ въ немощи и въ страхѣ и въ великомъ трепетѣ (1 Кор. 2, 2-3). И ниже: И я не могъ говорить съ вами, братья, какъ съ духовными, но какъ съ плотскими, какъ съ младенцами во Христе. Я питалъ васъ молокомъ, а не твердою пищею: ибо вы были еще не въ силахъ, да и теперь не въ силахъ (1 Кор. 3, 1-2).

Если это сказать нѣкоторымъ людямъ, они возмутятся, скажутъ, что ихъ оскорбили, и чаще всего предпочтутъ, чѣмъ признаться въ своей неспособности вмѣстить сказанное, считать, что сказавшимъ эти слова вообще нечего было сказать. Иногда мы объясняемъ въ отвѣтъ на ихъ разспросы о Богѣ, что и они не въ силахъ усвоить, да, пожалуй, и мы ни понять, ни объяснить.

Какъ показать имъ, что они совершенно не могутъ усвоить то, знакомства съ чемъ требуютъ? И такъ какъ они слышатъ не то, что хотѣли бы услышать, они думаютъ, что мы хитримъ и скрываемъ собственное невѣжество или злобно завидуемъ ихъ освѣдомленности; негодующіе и смущенные, они отходятъ отъ насъ.

II

4. Съ помощью Господа Бога нашего постараемся, по силамъ нашимъ, показать, что Господь истинный и единый есть Троица: и что правильно говорить, вѣрить и думать, что Отецъ, Сынъ и Духъ Святый обладаютъ одной и той же сущностью (substantiae vei essentiae); мы не говоримъ о Ней словно мимоходомъ; Она познается на дѣлѣ какъ высшее Добро умами, вполнѣ очистившимися.

Созерцать и понимать Ее, полагаясь только на свои силы, нельзя; человѣческій умъ слабъ и можетъ вперять свой взоръ въ тотъ дивный Свѣтъ, только окрѣпнувъ въ праведности вѣры и ею напитавшись. Слѣдуя авторитету Священнаго Писанія, покажемъ, во-первыхъ, свойства вѣры, а затѣмъ, если Богу угодно, съ Его помощью мы вразумимъ и этихъ суесловныхъ мудрецовъ, скорѣе надменныхъ, чѣмъ способныхъ понять, и поэтому страдающихъ опасной болѣзнью; они найдутъ нѣчто, въ чемъ нельзя сомнѣваться, и скорѣе имъ придется сѣтовать не на истину или на наши разсужденія, но на свою неспособность понять.

И если въ нихъ еще что-то осталось отъ любви къ Богу и отъ страха Божія, они вернутся къ вѣрѣ, къ ея стройнымъ догматамъ и поймутъ, какъ спасительно лѣченіе, предлагаемое Церковью вѣрнымъ. Понять неизменяющуюся Истину слабому уму поможетъ благочестіе, исцѣляющее эту слабость: оно не допуститъ ринуться въ нестройныя, дерзкія и лживыя разсужденія.

Мнѣ отрадно будетъ спрашивать, словно человѣку колеблющемуся, и я не устыжусь учиться, словно человѣкъ, ищущій дорогу.

III

5. Пусть же читатель, одинаково увѣренный, идетъ со мной дальше; одинаково колеблющійся — спрашиваетъ вмѣстѣ со мной: замѣтившій свою ошибку — возвращается ко мнѣ; замѣтившій мою — отзываетъ меня. Пойдемъ же вмѣстѣ дорогой любви, стремясь къ Тому, о Комъ сказано: Ищите лица Его всегда (Псал. 104, 4).