И человек, взирая на явленное ему неизреченное Божие милосердие, одновременно с этим будет видеть и то, в чем милосерд был к нему Бог, простивший ему великий грех, и не один, а столь многие грехи. С созерцанием милосердия Божия будут созерцаться человеком и те дела, которыми он в жизни временной прогневал столь доброго и столь преблагого Бога.

Итак, содеянный грех, хотя бы он был прощен и предан забвению у милосердого и непамятозлобивого Бога, пребудет в памяти его содеявшего. Ты скажешь, что в пророчестве Иезекиилевом пишется: "Беззаконник аще обратится от всех беззаконий своих, вся согрешения его, елика сотворил, не помянутся ему" (Иез. 18, 21-22). Отвечаю. Не потянутся с тем, чтобы они явились причиною гнева Бога, обличения и наказания, ибо один раз прощенные грехи прощены вовеки.

Однако памятование о них не прекратится, так как Бог помнит все прошедшее будет помнить вовеки. Память человека не забудет никогда все свое прежде содеянное и в простившем ему Божием милосердии будет видеть бывшие прогневания. Каким же образом он будет знать величие Божьего милосердия, если не припомнит многочисленности своих грехов, и о том станет славить в бесконечные веки и благодарить незлобивого Бога, что Он ему простил такие и столь многочисленные грехи и беззакония?

Грех есть бесконечное зло, ибо не только будет вечно мучителен в аду для непокаявшихся грешников, но и для покаявшихся, прощения сподобившихся и с праведными вчиненных в Царствии Божием он будет вечно памятен, и памятен не для обличения или постыжения, но для прославления Божия милосердия. Да будет здесь в свидетельство приведен святой Дорофей, о памятовании грехов беседующий следующим образом: "Души, как говорят святые отцы, все помнят, что было здесь содеяно: и слова, и дела, и помышления, и ничего из сего не могут тогда забыть.

Если же говорится в псалме: "В той день погибнут вся помышления их" (Пс. 145, 4), то сие говорится о помышлениях века сего, то есть о попечениях, созиданиях, стяжаниях, родителях, чадах и всяких даяниях и приниманиях. Все сие погибает, когда душа разлучается с телом, и она ни о чем из сего не заботится и не вспоминает. Но что она сделала по добродетельности или по греховной страсти, то она помнит, и ничто из сего не погибает.

Но если и пользовал кто кого, или тот пользу получил от кого, то всегда помнит и пользовавшегося, и пользовавшего. Точно так же если и пакость принял кто от кого, или тот содеял пакость кому, то всегда помнит и пакость содеявшего, и принявшего пакость. И ничего, как я сказал, душа не забывает из того, что содеяла в мире сем, но все помнит после разлучения с телом, и помнит еще яснее, еще очевиднее после изменения сего земного тела" (Слово о страхе будущего мучения).

Говоря сие, святой Дорофей приводит и иного свидетеля: "Однажды об этом я говорил с неким великим старцем; и говорил сам старец, Что помнит душа после своего исхода из тела те страсти, которые Действовали, и грехи, и лица, с которыми она действовала. Я же, желая знать, вступил в спор о многом, и не повиновался старец, говоря, что и самый тот вид греха душа помнит, и то самое место, и то самое лицо, с которым согрешила".

Отсюда становится ясным, что по кончине не забвенны, но вечно памятны бывают грехи его. Разве только в том будет разница, что осужденный грешник в муках будет помнить грехи свои на большее мучение своей совести, а тот, который получит милость Господню будет помнить на большее прославление великого милосердия Божия' простившего ему грехи.

Как царева милость, кротость и незлобие постольку бывают более прославляемы, поскольку щадит царь согрешивших против него и прощает их, милосердствуя о них, и как искусство врача тем более превозносится, чем большие и неисцельные он врачует язвы, точно так и милосердие Божие тем более и более будет прославляемо вовеки, чем более будет видно в Небесном Царствии грешников пощаженных, прощенных, от греховных язв уврачеванных, очищенных и к праведникам причтенных.

Грех есть столь великое зло, что человек сам собою без содействия Божия милосердия никогда не может за него дать полное удовлетворение, хотя бы он и тысячу лет жил и все это время проводил в покаянии, трудах, в посте, в молитвах и слезах. "Если бы,— как говорит святой Иоанн Лествичник,— и всю вселенную грешник побудил за себя плакать, если бы он и реку Иордан всю в свои слезы претворил и каплями из своих очес извел, если бы и тысячами смертей за Христа пострадал, то и тогда подобающего долга за свои грехи не мог бы воздать.

Ибо не может кровь его сравняться с кровью Сына Божия, пострадавшего за нас". Один грех Адамов, содеянный в раю, был столь тяжек, что премногие слезы всех святых праотцев и пролитая кровь пророков не могли его возместить, но необходимо было, чтобы Сам Сын Божий, сойдя с небес, воплотился и пострадал, и Своею кровию за грех человеческий воздал долг Божию правосудию. Что же мы сотворим?

Не за один, а за бесчисленные тяжкие грехи наши какое мы содеем удовлетворение? Чем возмерим и воздадим за долги наши, если не поищем Божия милосердия? Но и поискав не обрящем сего, если прежде не отстанем от грехов, ибо невозможно умилостивить Бога, продолжая согрешать. Грех такое зло, что он не только совершающего его губит, но и других неповинных, находящихся при согрешающем, вводит в беды.

Ради греха Ионы, плывшего в корабле, и другие с ним бывшие бедствовали в волнении и отчаивались в жизни своей, ибо была великая буря в море, и корабль подвергался опасности сокрушиться. Также и тот корабль, о котором пишется в Евангелии, покрывался волнами не столько по причине случившегося бурного ветра и великого волнения в море, сколько по причине греха, бывшего в Иуде.

Так по этому вопросу думает святой Амвросий Медиоланский, который говорит: "Хотя и много добрых дел учеников Христовых плыло в корабле, однако корабль неверием предательным подвергался опасности от волн", то есть ради самого неверного Иуды возмутилось море, не перенося, чтобы он плыл по нему; хотя он тогда еще и не помышлял предать Христа, однако, видя Христовы чудеса, был одержим неверием, а ради его греха и святые апостолы были в трепете от волнения и бури.