Страница 173 из 239
Это первое и самое важнейшее дело, а прочее, труды да никтоже ми дает, потому что все остальное напрасно, ненужно или, в лучшем случае, второстепенно. Таким образом, и само устройство четок в виде связанных узлов, напоминающих нам об узах Христа, и крест, венчающий четки, должны напоминать нам о Христовом смирении, с которым мы должны совершать это великое делание ума, делание Иисусовой молитвы.
Наконец, крест оканчивается кистью - так называемым "воскрилием". Четырьмя такими воскрилиями оканчивались одежды древних иудеев, и эти кисти напоминали им о том, что они должны исполнять заповеди. И безусловно, в данном случае эта кисть также должна приводить нам на память то, что молитва только тогда может оказаться успешной и достигнуть своей цели, когда вместе с усердием в ней у нас будет и ревность к исполнению заповедей. Но, кроме того, эта кисть напоминает нам и о воскрилии ризы Самого Спасителя. Вы помните, как говорила себе кровоточивая жена: если только прикоснусь к воскрилию риз Его, тотчас исцелею (См. Мф.21-22). И по вере своей она получила просимое, т.е., едва прикоснувшись к краю ризы Господа, а именно - к кончику воскрилия, исцелилась от кровотечения. Так и мы должны верить, что только, так сказать, легким прикосновением к благодати Христовой, как бы к этому воскрилию, к краю ризы Его, мы можем получить исцеление от течения страстей, которые мучали нас, может быть, на протяжении многих и многих лет, если, конечно, будем прикасаться к этому воскрилию с верой, подобно кровоточивой жене.
Может показаться, что все это лишь внешние, искусственно привлеченные образы, в действительности не имеющие отношения к такому простому устройству - четкам, но, даже если исторически это появилось в результате стечения каких-то внешних обстоятельств, ничего случайного в Церкви быть не может. И потому рассуждение о том, что прикосновение к кисти, которая имеется на четках, символизирует как бы невидимое прикосновение ума к краю ризы Христовой, к благодати Божией, - также не является натянутым и искусственным. Мы видим, что четки устроены в виде замкнутого круга, который, безусловно, без всякой искусственности, легко ассоциируется в уме с бесконечностью, в данном случае - с вечностью. Апостол Павел говорит: Видимое временно, а невидимое вечно (2Кор.4:18). И четки, это гениальное устройство, изобретенное святыми отцами для помощи нам в занятии умным деланием, также отражают это невидимое вечное. Будучи внешне простым предметом, они отображают многие невидимые, возвышенные вещи, как бы обнаруживают их присутствие для нас во время молитвы Иисусовой. Еще раз перечислю: во-первых, четки - это меч духовный, помогающий нам в сражении с демонами. Во-вторых, это бич, которым мы изгоняем из своей души страсти. В-третьих, это символ, это утешение нам, показывающее, что если мы будем усердно и разумно упражняться в Иисусовой молитве, то получим стократное воздаяние.
В-четвертых, четки напоминают нам о путах и страданиях Спасителя и таким образом научают нас смирению. В-пятых, они учат нас вспоминать о заповедях и одновременно надеяться на милость Божию, потому что одно только прикосновение к славе Божией и благодати уже исцеляет нас от течения страстей. И наконец, они являются образом и символом вечности, к которой человек приобщается через занятие молитвой, в особенности через занятие непрестанной молитвой Иисусовой. Для чего я провел с вами такую, может быть, высокопарную, возвышенную беседу о четках? Ради того чтобы возбудить в вас ревность к занятию нужнейшим, можно сказать - единственно нужным делом для спасения нашей души. Ведь если даже четки, казалось бы нечто внешнее, исполнены многих глубоких, возвышенных и прекрасных символов, то тем более сама молитва Иисусова плодоносна и весьма полезна для нашего спасения.
О том, что четки - это не просто механическое приспособление, говорит и очень интересный случай из жизнеописания одного глинского подвижника, иеродиакона Серапиона. Этот подвижник, благочестивый, ревностный, всю свою жизнь избегавший даже посвящения в сан иеромонаха, несмотря на то, что был достоин этого, просил, чтобы когда он скончается, не погребали бы его три дня. И вот, когда он почил, братья увидели необыкновенное чудо: уже после кончины, когда тело его лежало на смертном одре, он три часа непрерывно перебирал четки, и это показывало его внутреннее возвышеннейшее состояние - все, что было в его сердце. Если бы четки были просто пустым, неважным предметом, вервицей - веревочкой в самом обыкновенном смысле слова, тогда не произошло бы этого чуда. Внутреннее состояние этого подвижника благочестия, старца Серапиона, было обнаружено лишь благодаря восхитительному, гениальному святоотеческому устройству.
Еще раз говорю, что я сказал вам все это, чтобы возбудить в вас ревность к молитве Иисусовой и любовное отношение даже к тем предметам, которые, казалось бы, имеют лишь косвенное отношение к этому сугубо духовному, умственному деланию. Я думаю, вы сами испытывали на себе, что иногда только возьмешь четки в руки - и уже легче молиться. Даже когда они бывают намотаны на руку при занятии какой-то работой, - они тем не менее напоминают о молитве. Некоторые подвижники, уже достигшие состояния непрестанной молитвы, все же использовали четки, чтобы не отвлекаться, - то есть они помогают даже и весьма преуспевшим. То, что после смерти диакон Серапион три часа перебирал четки, говорило о его внутреннем состоянии: возможно, он имел дар непрестанной сердечной молитвы, что и выразилось в таком необыкновенном внешнем явлении. Поэтому пусть эти размышления о значении четок - вервицы - возбуждают в вас ревность к великому деланию, к молитве Иисусовой. Все происходит от молитвы, которая есть мать всех добродетелей, тем более это можно сказать о молитве непрестанной. Упражняйтесь в ней усердно, никогда в этом не ослабевайте, не успокаивайтесь, если чего-то достигли, потому что преуспеяние в молитве безгранично, и не унывайте, если ваше преуспеяние пока скромно, потому что даже скромное состояние на самом деле спасительно, лучше, чем оставление молитвы, чем нерадение и пустота.
И помните, что вы получите стократное воздаяние, если не в этой жизни, то в будущей точно.
Вопрос. Может быть, вы скажете, каково должно быть отношение к четкам, где их надо хранить?
Ответ. Отношение к ним должно быть благоговейное. Нужно, чтобы они лежали в том же месте, где хранятся евангелие и молитвослов.
Вопрос. Батюшка, наверное, нехорошо, что мы четки вешаем на шею?
Ответ. Если человек повесил четки на шею и стоит болтает, засунув руки в карманы, то, наверное, это нехорошо. А если он сделал так во время послушания, для того чтобы освободить руки, я думаю, это не страшно. Когда человек работает - это одно дело, и то он должен устами творить Иисусову молитву; если же у него четки висят на шее или намотаны на руке, а он сам ходит "ворон ловит" - занимается чем-то пустым, то это возмутительно. Когда чада отца Андрея молились по четкам, одного монаха - не хочу его осуждать - очень сердило: почему мы склоняем голову на левую сторону, а не на правую? Видимо, он так толковал: мы как бы смотрим влево, а там, как известно, враг. И он возмущался: почему мы вообще молимся по четкам? А я его как-то спрашиваю: "а для чего же четки нужны?" Он отвечает: "они напоминают нам о святых отцах". Многие считают, что это часть монашеской формы, что больше никакого значения у четок нет, надел - и все, они лишь должны быть намотаны на руке. Но ведь любой человек мог бы из чина пострига сделать простой вывод о необходимости непрестанной молитвы. При постриге вместе с вручением четок нам дается заповедь об Иисусовой молитве, которую мы должны всегда носить в устах, в уме и сердце. Никто не дает обета читать каноны или псалтирь, а говорится именно об Иисусовой молитве.
Вопрос. Батюшка, нас как-то упрекали: вот вы молитесь по четкам и тем самым не исполняете заповедь - не скрываете свою молитву, показываете, что вы молитвенники, а это же неправильно? Я не знала, что сказать.
Ответ.
Тогда зачем и в храм ходить? Будем дома сидеть. Муж перед женой будет скрывать молитву, а жена перед мужем, и оба при этом будут делать вид, что смотрят телевизор. Заповеди Спасителя о тайной милостыне, тайной молитве, тайном посте нужно понимать не так, что все это должно буквально совершаться тайно, то есть скрытно от всех, а в том смысле, что это должно совершаться не тщеславно. Потому что и милостыню не всегда возможно подать в буквальном смысле тайно, и молиться очень часто невозможно тайно, и пост соблюдать. Что же, во время поста мы должны умащать свои волосы благовониями, как сказано в Евангелии? Выходит, матушка перед началом рождественского поста должна всем духи купить. И будут сестры стоять в церкви надушенные и болтать - так что ли? И это станет исполнением заповедей о посте и о тайной молитве? А как в таком случае исполнять заповедь о том, чтобы левая рука не знала, что делает правая? Настолько быстро дать, чтобы левая не успела еще и из кармана вылезти, так что ли? Отец Иоанн Кронштадтский, беседуя с игуменьей Леушинского монастыря Таисией, спросил ее: "Как ты понимаешь заповедь о том, что милостыню надо творить тайно?" Не помню, сказал ли он "милостыню" или "молитву", но это неважно, смысл один и тот же. Она ответила, что нужно совершать добрые дела втайне, а он сказал: "нет, неправда, не втайне, а не тщеславно".