Страница 174 из 239
Мы тайно не можем совершить фактически ничего, редко когда такой случай появляется. Конечно, если есть такая возможность, лучше сделать скрытно, но она не всегда нам предоставляется. Втайне святые отцы хранили свои благодатные дары, свое молитвенное состояние - никто не знал, что творилось у них в душе; хотя иногда это и обнаруживалось - как, например, молитва великого подвижника Арсения: когда он молился в келье, брат, подглядев, увидел его как бы всего огненным. Да, вот это нужно, конечно, скрывать. Но сам факт, что мы молимся, мы просто не можем скрыть. Как мы его скроем? Как вот я, например, на службе должен скрывать свою молитву? Если я буду удерживать и скрывать свои чувства, то, скорее всего, стремясь их утаить, чтобы они не прорывались наружу, я их и вовсе подавлю. Я не только их скрою - я их уничтожу. Все будет скромно, смиренно, но молитвы-то не будет - одна скромность останется. В молитве человек должен быть дерзновенным. И сам факт того, что мы молимся, что мы перебираем четки, что мы пытаемся как-то сосредоточиться, - разве это можно скрыть? Это же абсурд. Это такое нелепое, даже, так сказать, сектантское представление о Евангелии вообще. В состоянии ли человек, который много постится, скрыть пост?
В Евангелии сказано, что надо умыть свое лицо, умастить голову, но это же не буквально надо понимать; это значит, что мы должны стараться не показывать этого внешне, что мы должны совершать пост не с сетованием, а с радостью. И действительно, если пост хорошо проходит, если человек правильно относится к посту, то он всегда испытывает духовную радость. Потому что человек молится, потому что благодаря посту он получает облегчение в борьбе со своими страстями, так как пост окрыляет добродетели, и прежде всего молитву. Вот что это означает, а не то, что мы должны надушиться. Чтобы показать абсурдность этого примитивного толкования, приведу пример. Разве те подвижники, которые подвизались, допустим, в египетской пустыне "скит", мыли свое лицо? Да они вообще не мылись годами, они ходили оборванные, грязные, исхудалые, черные от солнца, иногда шатаясь. Как рассказывает Иоанн Кассиан Римлянин, во время чтения двенадцати псалмов, принятого в той пустыне, то есть во время ночной молитвы, они садились, потому что от изнеможения из-за тяжести дневных трудов не могли стоять, и глаза у них от слабости закрывались. Не от того, что они дремали, а от слабости. Люди были измождены подвигом. Что, они умащали свою голову? Или они могли скрыть такой пост? Такой пост скрыть невозможно.
Если человек ест три сухаря один раз в день (и при этом считает, что его подвиг умеренный, не очень строгий!), то как он может скрыть свой пост? Понятно, что это невозможно, все говорило об их подвижничестве. Но, может быть, они скрывали подвиги какие-то особенные: то, что сверх общепринятого, конечно, можно скрывать. То, что вообще возможно скрыть, лучше скрыть. А так вот прямо, примитивно на это смотреть: "мы должны скрывать молитву, поэтому по четкам мы молиться не будем", - это просто абсурд. Миряне, которые так говорят, просто невежественны.
Вопрос. А как же о. Иоанн Кронштадский - ведь он и в браке состоял, и Иисусовой молитвой по четкам не молился, а такие великие дарования стяжал?!
Ответ. Брак этот, как известно, был фиктивным, и на такой чрезвычайный шаг он решился потому, что в то время получить место можно было только в одном случае: если ты женился на дочери какого-нибудь настоятеля храма. Потому что если у батюшки не было сыновей, которые, как правило, наследовали его приход, то дочку нужно было выдать за какого-нибудь кандидата в священники, который потом и наследовал место. Это было связано с церковными домами, с хозяйством и т.д. Конечно, это неправильное положение вещей, но в то время, до революции, это было общепринято. И потому, чтобы получить хорошее место священника, надо было жениться на какой-нибудь девушке из духовного звания. Вот о. Иоанн Кронштадтский на подобной девушке и женился, сказав ей после свадьбы, что счастливых семей и без них много, а они будут служить Богу. Это, конечно, вызвало со стороны ее отца сильное неудовольствие, но, тем не менее, они так и прожили в девстве всю жизнь.
Отец Иоанн Кронштадтский Иисусовой молитвой занимался, но по четкам он, конечно, не молился. По крайней мере нигде об этом не упоминается. На изображениях и фотографиях мы нигде не видим его с четками, потому что в то время это считалось исключительной принадлежностью монашества. Лишь сейчас употребление четок распространилось за пределы монастырей, на это смотрят более свободно, а вот нас духовные чада отца Андрея часто попрекали, что мы молились по четкам, что мы все это делали напоказ, и так далее, и так далее.
Вопрос. Вы думаете, что Иоанн Кронштадтский молился Иисусовой молитвой?
Ответ. Нет, я не думаю, я знаю. Об этом говорит архиепископ Иоанн Шаховской в своей книге "Философия православного пастырства", где он высказывает мысль о том, что многие рассуждают о причинах духовного преуспеяния, духовной силы отца Иоанна Кронштадтского, многие пытаются ему подражать, но при этом забывают, что он занимался непрестанной молитвой, - эту самую важную вещь и упускают из виду. Он сам об этом иногда упоминает, например: "борьба со страстями научила меня тайной молитве". Что такое тайная молитва? Конечно, он молился Иисусовой молитвой. Не знаю уж какими словами, произносил ли так, как мы обычно произносим, или, может быть, более кратко, допустим: "Господи, Иисусе Христе, помилуй мя". Но он занимался этим, а иначе, без непрестанной молитвы, невозможно было бы вести такой образ жизни, какой он вел.
Вопрос. А почему о. Иоанн молился без четок?
Ответ. Я уже говорил: четки были принадлежностью монашества, в то время его бы просто не поняли, на него и так все смотрели как на какого-то чудака, сумасброда, который делает вещи, не свойственные мирскому священнику. Даже святитель Феофан Затворник ему говорил: "то, что вы хотите делать, в миру делать невозможно". Его не понимали. Но он тем не менее подвизался, и Иисусова молитва, конечно, была его основным орудием в борьбе со страстями.
Вопрос. Если чувствуешь внутреннюю пустоту, то как ее преодолеть и от чего она может произойти?
Ответ. Пустота происходит тогда, когда нас оставляет благодать. Благодать оставляет за грехи. Грехи, конечно, могут быть разными: поддался человек сильнейшему осуждению - благодать его оставила. Или он какой-нибудь другой грех совершил. Благодать может оставить человека за гордость, даже за нерадение. Впали мы в нерадение, мало молимся, не читаем Священного Писания, на службе не понуждаем себя к внимательному слушанию богослужения - и соответственно в душе пустота. Однако мы должны трудиться, заставлять себя трудиться в данный момент более усердно, для того чтобы вернуть благодать. Хорошо бы, если возможно, увидеть причину, по которой нас оставила благодать, в этом покаяться, исправиться и впоследствии уже внимательно следить за собой, чтобы этого не повторить. Как говорит Исихий Иерусалимский, обучительное оставление благодати научает нас трезвению. Когда мы видим, что благодать из-за чего-то от нас отходит, мы уже бываем более внимательны и стараемся этого греха не повторить. А когда человек вообще никакой благодати не чувствует (поскольку не молится или молится нерадиво), тогда, естественно, ему всегда все одинаково и он не переживает так болезненно, что душа его отчего-то опустошилась.
Вопрос. В Евангелии от Марка говорится: от сердца человеческа помышления злая исходят, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, татьбы, лихоимства, лукавствия, лесть, студодеяния, око лукаво, хула, гордыня, безумство (Мк.7:21-22). Совсем непонятно, что значит злые помыслы, безумство, студодеяния (по-русски переведено непотребство), да еще исходящие из сердца?
Ответ. Что такое безумство? Безумство - это не рассудительное в духовном отношении поведение. Также, если человек проявляет страсть, совсем ее не удерживая, это тоже выглядит как безумство. И конечно же, можно сказать, что безумство - это безбожие, или хульные помыслы, помыслы неверия. Ведь сказал же пророк Давид: рече безумен в сердце своем: несть Бог (Пс.52:2). Вот это Спаситель и называет безумством; я думаю, что прежде всего имеется в виду это.