Страница 77 из 239
Ответ. Молиться, надеяться на помощь Божию, на милость Божию. И потом, то, что мы видим свои грехи, - это уже хорошо, и не нужно думать, что в одно мгновение мы можем их исправить. Это самонадеянность, гордость, и если мы будем следовать такому своему желанию быстро измениться, то, конечно же, обязательно впадем в отчаяние, потому что желание наше неосуществимо. На все необходимо время.
Вопрос. За трапезой читали "Жития сибирских святых". Правда ли, что праведный Федор Томский - император Александр I?
Ответ. Да, такое предположение существует, какие-то основания для него есть. Несомненно, что этот человек принадлежал к высшему дворянству, что он знал французский язык, знал обычаи, которые были в Петербурге при царском дворе. Есть два предположения: что это действительно Александр I и что это некий петербургский дворянин, очень знатный, из каких-то самых аристократических кругов, который решил покаяться, изменить свой образ жизни. Варов, кажется, его фамилия. Он был очень жестоким, грубым, а потом покаялся...
Вопрос. Из слова Лествичника о плаче: "Плачущим неприлично богословствовать, ибо этим истребляются их слезы. Богословствующий подобен сидящему на учительской кафедре, а плачущий - пребывающему на гноище и во вретище". Почему такое большое различие между теми и другими?
Ответ. Причина этого различия состоит в том, что богословие, поскольку оно касается самых возвышенных духовных предметов, может человека надмевать. Кроме того, под богословием здесь, видимо, имеется в виду не просто чтение богословской литературы, а именно богословствование, в смысле самостоятельных рассуждений. Ведь многие подвижники благочестия читали различную литературу, и богословско-догматическую в том числе, потому что если бы они ее не читали, то, вполне возможно, некоторые из них просто впали бы в ересь. Это в наше время человек может пятьдесят лет ходить в церковь и не знать, что такое Пресвятая Троица, а в древности все было иначе - люди живо, остро переживали споры о догматах, догматические вопросы касались каждого человека. Григорий Богослов пишет, правда с укором, что в его время торговцы и покупатели спорили между собой на базаре о Пресвятой Троице. Очевидно, что догматическое учение волновало всех настолько, что являлось предметом обсуждения даже на рынках и в общественных банях, так что святитель Григорий был вынужден укорять за это свою паству, предостерегать от этого православных. Тем не менее мы видим, что догматические вопросы волновали всех. А в наше время в Церкви никто из нас об этом и говорить не хочет (или, правильнее сказать, не может).
К сожалению, не только прихожане, но и батюшки зачастую просто не знают, о чем говорить, им кажется, что как будто бы и так все ясно.
Так вот, под богословствованием здесь имеется в виду самостоятельное рассуждение, которое, действительно, неуместно и опасно. Но чтение догматической литературы в древности было очень распространено. Давайте вспомним Иоанна Кассиана Римлянина, как он рассказывает об Александрийском патриархе, который разослал окружное послание против ереси антропоморфизма (наверное, вы все читали творения преподобного Иоанна Кассиана и помните, что одно время египетские монахи представляли себе Бога человекообразным). Многие монахи тогда стали колебаться, подозревая, что патриарх неправильно учит о Боге. И вот повествуется, что был один знаменитый подвижник, простой, необразованный, который очень долго пребывал в этой ереси, и только какой-то дьякон, пришедший в ту обитель, сумел мудро объяснить, в чем состояло его заблуждение. И лишь тогда старец покаялся, хотя с каким-то опустошением - он говорил: "лишили меня моего Бога", так как он привык молиться, воображая в уме Бога в виде человека. Таким образом, мы видим, что монахи очень живо восприняли окружное послание; пусть даже многие его не приняли, по крайней мере сначала, но и не отнеслись к нему безразлично. Если бы они совсем ничего не читали и пребывали в невежестве, то чаще впадали бы в какие-либо ереси. Неужели вы думаете, что Иоанн Лествичник не читал богословской литературы?
Кто так думает, вообще ничего не понимает в литературе, по той причине, что книги Иоанна Лествичника написаны изысканным слогом, что выдает в нем очень образованного человека. И конечно, он знал и догматическую литературу, и все догматические движения своего времени. Поэтому я думаю, что здесь идет речь не о чтении догматической литературы, а о самостоятельном богословствовании. Это, конечно, безмолвствующим неприлично, но знание православного учения не может быть опасным делом, а наоборот, оно заключает в себе много полезного и необходимого.
Например, к родоначальнику монофизитской ереси Евтихию (это был архимандрит знаменитейшего монастыря) собралось 300 человек именно из-за любви, из-за уважения к нему как к подвижнику. И вот этот "подвижник" явился родоначальником монофизитской ереси. Можно привести из истории и другие примеры: Несторий, патриарх Константинопольский, Македоний, патриарх Константинопольский, Диоскор, патриарх Александрийский и т.д. Поэтому никакой авторитет не является для нас большим, чем авторитет святых отцов. Если мы не обладаем знанием святоотеческого учения, то не нужно думать, что мы сумеем "спрятаться за чью-то спину", особенно в наше время. В общем, если вернуться к заданному вопросу, речь идет о самостоятельном богословствовании, которое действительно является опасным, и, безусловно, предостережение Иоанна Лествичника касается не только безмолвников, но и нас всех: упражняться в богословствовании не нужно, зато очень полезно читать святых отцов, запоминать, усваивать, пытаться разобраться, для того чтобы правильно, точно понять.
Вопрос. "Прилог" есть простое слово или образ какого-нибудь предмета, внезапно являющийся уму и вносимый в сердце?
Ответ. Почему вносимый в сердце? На самом деле здесь происходит такой процесс: помысел является уму и дьявол хочет внести его в сердце, а мы должны сопротивляться этому; если же помысел в сердце войдет, значит, есть к нему сочувствие. Сочувствие - это уже до какой-то степени согласие. А когда он только в уме отобразился, это все равно что мы на что-нибудь посмотрели, но еще не выработали к этому предмету никакого отношения. Лучше нам и вовсе от него отвратиться или постараться, чтобы никакого отношения к этому предмету у нас не возникло вообще, и тогда он останется прилогом: только приложится к нашему сознанию и исчезнет, хотя бывают и навязчивые прилоги, с которыми нужно постоянно бороться.
Вопрос. Зачем мне нужно анализировать свое состояние, если у меня есть наставница?
Ответ. Когда я говорил, что нужно анализировать свое состояние, я имел в виду, что делать это необходимо с помощью наставницы, а не самостоятельно. Однако, рассказывая ей что-либо, выслушивая ее советы, ты хочешь или не хочешь, а начинаешь в себе разбираться; не может быть, чтоб ты совершенно ничего не понимала. Конечно, возможно и такое послушание, но это все-таки большая редкость, таких простых и послушных людей в наше время почти нет. Все равно какой-то собственный анализ всегда присутствует. Собственный анализ - это значит анализ самостоятельный, но с помощью своей старицы.
Вопрос. Как отличить в своей душе действие благодати, которая приносит явный мир, от мнимого покоя, который является иногда ни от чего, чуть ли не от удовлетворения страсти?
Ответ. Удовлетворение страсти бывает тогда, когда человек ее в том или ином отношении привел в исполнение. Допустим, я гневался, у меня было раздражение на кого-то, и я все-таки не выдержал и высказал тому человеку, на которого обижался и сердился, все, что о нем думаю, и у меня после этого от души отлегло и все стало спокойно. Или, скажем, чревоугодие - тут все понятно без комментариев. Естественно, после удовлетворения страсти наступает покой. А действие благодати не зависит от телесного состояния. Допустим, в человеке проявляется какая-то страсть, он борется с действием греховного помысла, мучающим его, - со страстью, например, осуждения или раздражения. И в этой борьбе у нас есть два выхода: либо последовать греховному внушению, либо отбросить его. Когда нам все-таки это (последнее) удается, тогда мы чувствуем вдруг, что в душе появляется покой, - не тогда, когда мы гнев удовлетворили, а когда перестали гневаться. Вот это признак того, что в душе действует благодать. Благодать может, конечно, действовать и во время очень внимательной молитвы, когда мы с покаянием молимся, и тогда в душе тоже пребывает мир, но в данном случае не так очевидно, что он противоположен страсти; и он не зависит от нашего внешнего состояния.