Страница 78 из 239
Более того, во время углубленной молитвы действовавшие в нас греховные помыслы (скажем, осуждения, раздражения, суетные мысли) удаляются, ослабевают или вовсе исчезают. Это также признак того, что в нас действует благодать, а не просто мы испытываем телесный покой или покой от удовлетворения страсти.
Вопрос. Как мы должны относиться к государственной власти?
Ответ. К власти мы должны относиться по-христиански, об этом много пишут святые отцы. Всякая власть - от Бога, иногда бывает власть очень страшная, деспотическая, мучительская, но и она тоже от Бога, но в том смысле, что послана нам за наши грехи. В то же самое время мы должны (поскольку сейчас есть такая возможность) оказывать какое-то влияние, чтобы власть была лучше, допустим участвовать в выборах. Конечно же, если бы у нас кандидаты на государственные должности были православные, содействовали возрождению Церкви, нравственному возрождению народа, то, безусловно, мы должны были бы их предпочитать. И это для нас самый главный признак; мы, православные христиане, на все остальное не очень-то обращаем внимание. Но, к сожалению, у нас нет православных государственных деятелей или их очень мало, поэтому кто кого выбирает, лишь бы только не выбирали людей, которые явно враждебны Церкви, явно проповедуют антихристианские взгляды или занимаются антихристианской деятельностью. Таким образом, с одной стороны, мы должны относиться к власти терпимо, с другой стороны, по возможности оказывать влияние, чтобы власть была более православной, более христианской.
Вопрос. Если, стремясь преодолеть действие страсти, хочешь видеть в себе изменения, это неправильно?
Ответ. Нет, правильно. Изменения нужно стараться видеть, когда борешься со страстью, но не нужно ожидать быстрых и каких-то особенных результатов. Надо знать, что когда страсть действует и ты ей противишься, она несколько ослабевает, или минует особенная опасность, или действие страсти проходит в данный момент, но завтра вновь повторится, потому что оно, как правило, более или менее регулярно повторяется, страсть не уходит раз и навсегда, - такое отношение к внутренней борьбе нормально. А если ты помолился и ждешь, что страсть у тебя пройдет вообще (допустим, на тебя "напало" раздражение, ты помолился и думаешь, что уже никогда в жизни, ни при каких обстоятельствах ни на кого не рассердишься), то это, конечно, уже гордость.
Вопрос. Нужно ли стремиться к преуспеянию в молитве, так чтобы не думать при этом о возвышенных вещах? Меня смущает то, что если не будешь к чему-то стремиться, то можно поддаться нерадению под видом ложного смирения. Как найти золотую середину?
Ответ. Да, действительно, стремиться нужно, но только понуждение должно быть разумным. Не нужно искать, во-первых, высоких результатов сразу и, во-вторых, не изобретать каких-то особенных средств, чтобы этих результатов достигнуть, а делать все как положено: трудиться, проявлять усердие, упорство, иногда придется помучиться и пострадать - это естественно. Вот в каком смысле я говорил о преуспеянии: не нужно сидеть и ждать, когда придет благодать.
Вопрос. Из записок игумении Арсении: "Способность к изменчивости особенно сильно действует тогда, если в душе много естества-огня, то есть страстности". Почему огонь страстей здесь назван естественным?
Ответ. Во-первых, существует первородный грех. Во-вторых, кроме первородного греха есть наследственные, от родителей доставшиеся, наши греховные наклонности. В-третьих, я думаю, можно говорить и о каких-то национальных пороках и, наконец, о том, что мы из-за своей порочной жизни усвоили себе, сделали своим естеством, - и все это стало для нас естественным, как бы само собой разумеющимся, что действует в нас помимо нашей воли, хотим мы того или не хотим. Поэтому огонь страстей и называется естественным. Искусственное - это то, к чему мы себя понуждаем и что зависит от нашего сознания. А что действует помимо нашего сознания, уже можно называть в каком-то смысле естественным.
Вопрос. Скажите, страсти, которые мы получаем уже с рождения, естественны?
Ответ. Они становятся для нас естественными, поскольку преобразуются в навык. Скажем, грамотность нельзя назвать страстью, потому что это навык искусственный, и мы захотим - пишем, захотим - не пишем. А допустим, раздражительность в нас действует помимо нашего сознания, она возникает в том случае, когда мы чем-нибудь недовольны, автоматически, без нашего согласия или несогласия. Этому "естественному огню" мы должны противиться. К сожалению, греховные навыки, вообще страстность, стали нашим вторым естеством.
Вопрос. В книге о судьбах последних Шамординских сестер описывается случай, когда инок, постриженный в рясофор, женился, получив архипастырское благословение. Полезно ли нам знать о таких ситуациях, ведь, как говорится, со строптивым развратишися (Пс.17:27). Или здесь это изречение неприменимо?
Ответ. Я не знаю, полезно или нет знать, но думать о том, что ты читаешь, нужно всегда. И конечно же, если архипастырь благословил нас на что-либо, то это еще не значит, что наш поступок в любом случае не будет греховным. Благословение имеет значение только тогда, когда не совсем понятно, как исполнить заповедь, то есть волю Божию. Но оно недейственно, когда совершенно очевидно, что заповедь будет нарушена: никто не может благословить отречься от Христа, никто не может благословить совершить прелюбодеяние или убийство и т.д. Если же такое происходит, значит, этот человек и сам погибает, и другого влечет к погибели, - будь он хоть архипастырь или патриарх. Мне кажется, если человек, решившись, уже пришел в монастырь, а потом раздумал и ушел, это значит, что-то не в порядке. Ведь даже если ты, живя в миру, в душе имеешь намерение, которое не можешь осуществить, а потом вдруг от него отказываешься, - это уже измена перед Богом, потому что Бог смотрит на твое внутреннее расположение, на обещание, которое ты Ему дал, то есть на сердце, - а не на лицо, тем паче не на одежду. Конечно, есть какие-то моменты, когда человеку еще можно позволить отступить, но есть и такие, где это невозможно.
Беседа 15. О нерадении
Преподобный Иоанн Лествичник говорит, что брань у подвизающихся бывает по трем причинам: от нерадения, от гордости и от зависти бесовской. Первые - те, у кого брань происходит из-за нерадения, - окаянны, вторые - треокаянны, а третьи - треблаженны. Значит те, у кого брань бывает по причине нерадения, названы преподобным Иоанном Лествичником окаянными. Многие недооценивают нерадение, многим кажется, что это пустяк и главное, что они имеют ревность к какой-нибудь одной добродетели, скажем, к Иисусовой молитве. Но при этом они не испытывают желания исполнять другие добродетели, может быть, не столь важные для духовной жизни, однако же дополняющие Иисусову молитву и делающие эту основную добродетель жизнеспособной и полезной для человека. И вот когда кто-то имеет ревность к чему-то одному, а в остальном проявляет нерадение, он впадает во всякие тяжкие испытания, а иногда ему попускаются даже и падения. Конечно, брань по причине нерадения легче, чем брань по причине гордости, и устранить ее сравнительно легко, но тем не менее она имеет большое значение. Человек, скажем, имеет усердие к молитве Иисусовой и в то же время совершенно не радеет о воздержании в пище. Я не говорю, что он должен так строго поститься, как постились, например, древние египетские пустынники, но, безусловно, ревность необходима и к этому тоже. Притом все должно быть разумно и с благословения.
Правда, и благословение можно получать по-разному: кто-то, постепенно поддаваясь действию страсти, начинает хитрить, лукавить и получает то благословение, которое ему подходит, которое ему выгодно и которое разрешает ему удовлетворять свои страсти и греховные привычки, например чревоугодие, многоспание или пустословие. Таких примеров можно привести сколько хочешь - в любом монастыре. Казалось бы, это пустяки, но они могут оказать очень серьезное влияние на жизнь человека.
Вот нас удивляет, что Иуда Искариотский отрекся от Мессии, от Христа, совершил грех предательства и Богоубийства из-за тридцати сребреников, из-за такой, казалось бы, ничтожной суммы, но дело не в сумме, не в количестве денег, а в силе страсти. Страсть сребролюбия была столь могущественна, что ему нужно было ее удовлетворить, и не так важно чем. Если мы не будем судить примитивно, по количеству денег, а станем рассуждать именно о силе страсти в Иуде Искариотском, то поймем, что она была чрезвычайно могущественна, раз заставила его довольствоваться даже такой малой суммой. И эта могущественная, запущенная в нем страсть в конце концов привела его к страшному исходу, для него все кончилось очень плохо. Спаситель шел тем путем, каким должен был идти, и Иуда стал бессознательным орудием исполнения Промысла Божия в деле спасения человеческого рода, но для самого Иуды случившееся было весьма страшно: Спаситель сказал, что лучше бы было этому человеку не родиться (Мф.26:24). Да, здесь речь идет именно о страсти сребролюбия, но так же может овладеть всем существом человека и любая страсть, даже если внешнее проявление ее ничтожно, кажется, что проступок ничтожен.