Два года в Абези: В память о Л.П. Карсавине

Подобной реальности нельзя признать за миром бесов (ст. 326): "не может существовать царство, разделившееся на ся". И не случайно фольклор изображает беса в виде Анчужки Беспятого или даже в виде совсем лишенного задней части тела "декоративного" существа. При ближайшем рассмотрении "духи" зла рассеиваются как дым. Бес "в Истине не стоит", лжет. Лжет, и прикидываясь, буд­то бы существует, т.е. я воображаю будто бы существующего беса. Однако это мнимое бытие обладает своим основанием. Во всей разъ­ятости Человека-Мира я остаюсь его индивидуацией, хотя сознаю се­бя не определимою четко, но противостоящею другим его индивиду - ациям и ему в целом отдельностью. (Я-познающий мир — тожестве­нен ему в меру несовершенного своего познания и все же противо­стою ему как Я-познающий-себя.) С каждою моею мыслью, с каж­дым моим чувством, влечением сливаются мысли, чувства, влечения других, чаще всего неведомых мне индивидуаций, неясно отличае­мые мною от моих и воспринимаемые мною как меня влекущая, ли­бо порабощающая, или противящаяся мне сила, как что-то или кто- то. Особенно ярко переживается все это в нравственной моей жизни в связи с проблемами добра и зла. Поскольку я ошибочно считаю зло не недостатком блага, а каким-то злым бытием, субъект злого действия и представляется мне злым существом, бесом.

Но такого аналогичного ангелу существа быть не может именно потому, что он может быть только недостаточно хотящим и недостаточно сущим (ср. вопрос о существовании перстного Адама). Ссылка апологетов зла и бесовского мира на силу зла неубедительна, ибо по сравнению с не обнаружившей себя эмпирически силой совершенства сила его недостаточности ничтожна.

26

Ст. 352, ср. 229.

Ст. 357, ср. 233.

Ст. 368. О "раскаянии" как умопремене см. выше (76j9). Вина — создающее ее как таковую сознание ее, а тем самым и ее пре­одоление (еще не преодоленность). Это преодоление делает бытие- вину бытием-карою, жизнь мою — изживанием (ст. 375-377) в себе "ветхого", преходящего и для познания уже прошлого человека, подчиненного создаваемой разъединением мира-меня необходимо­сти, закономерности (ср. ст. 402), содержащим в себе земную жизнь Ад. Преодоленность вины оставит ее как удовлетворяющую меня, мою и Божью Правду кару, и непостижимым "пока" для ме­ня, но в минуты религиозно-нравственного подъема как-то неясно и предощущаемым образом вина-кара возносится, преображается.

29

Ст. 378-395. Самое суть, "ядро" мира образует познающая и пре­одолевающая его закономерность, необходимость, т.е. освобожда­ющая себя и его часть человечества, — племя рождаемых Богом, на­род Божий, Израэль, Церковь. Осознаваемая Богорожденными зада­ча всевременна и выводит за пределы эмпирического мира. Они должны усовершить не только то, что будет (будет даже за грани­цею их эмпирической жизни), но и то, что было. (Наивным и чудо­вищным искажением интуиции этого является развитая Н.Ф. Федо­ровым идея магического воскрешения мертвых.)

Богорожденные — соль и закваска мира — должны очелове­чить и обожить "звереобразное" человечество, а в нем и весь мир, чтобы вся тварь стала Сыном Божьим. Философски беспомощно и убого возражение — указание на то, что в ранние геологические периоды не было человека, а следовательно (?), и сознания, как, по всем вероятиям, их не будет через 1-2 млн. лет. Само познание на­ми прошлого свидетельствует (о том), что оно (а вовсе не подда­ющийся сличению с оригиналом его "образ") — в нас, и мы — в нем. Правда, постоянно живя в прошлом и прошлым, мы потеряли спо­собность удивляться этому — философствуя, спрашивать: каковы природа и смысл нашего знания о прошлом? Как оно возможно? Чтобы удивить нас, нужен неоспоримый факт точных предвидений (не "домыслов", - хотя что такое и домыслы?) будущего, знания, от знания о прошлом принципиально не отличного. И надо иметь в виду, что процесс знания — не отвлеченный, чисто духовный, а ду­ховно-телесный процесс, так как человек — существо духовно-телес­ное, в котором "дух" неотделим от "материи", и что нет "духа" или "души" без тела.

Встающие здесь метафизические вопросы (в конце концов, — проблемы всего миросозерцания) представляются разрешимыми на основе всевременности и, шире, всеединства (жизни-чрез-смерть, круговорота) бытия. Единство с Богом, обоженность и Богорож- денность делает человека причастным Божьему творчеству. Человек вместе с Богом творит мир и себя самого, так что творение Чело­века Богом является и самовозникновением Человека (ст. 393): чрез самоотдачу Человек может быть свободным.

30

Ст. 407-413 (ср. 429-444). Познавая творимый Им мир, Бог познает (творит) всякий его момент (индивидуацию) и все его моменты во всех их видоизменениях и взаимоотношениях. Он ни­чего не упускает из виду, ничего не забывает. Он познает (творит) мир как единство множества, как целое, в котором часть равна все­му, как живое, самодвижное и во всем бесконечном своем движе­нии завершенное, совершенное всеединство.

Несовершенный человек, познавая (но не сознавая соучастия своего в Божьем творчестве), отвлекает (от-, вы-, разделяет) позна­ваемое как таковое и останавливает, стабилизует его. Покой движе­ния (status mobilis et motus stabilis) воспринимается им как покой и движение или даже как покой либо движение (tertium поп daturl). Целокупность движения для него покой без движения, движение — момент без начала и конца или дурная бесконечность (математиче­ская), "логическое" бытие — множество разъединенного, мир ато­мов, объединяемый пустотой. Всеединство он познает или как един­ство, в котором исчезают все отдельности (хотя — только в них и чрез них постигает он всеединство), как систему, как общее поня­тие, по указанному уже основанию недвижное, неизменное; или же он познает отдельность, самое большее — несколько отдельностей, в которых бессилен познать конкретное их и мира единство. Част­ный случай общего понятия — закон. Сама отвлеченно (в общих по­нятиях) выражающая движение всеединства (восполняющая логи­ку) диалектика превращается в черную магию материалистов.

31

Ст. 411. Религиозный антропоцентризм в наше время кажется нелепым (как, впрочем, и христианское миросозерцание вообще). Он, по-видимому, противоречит всем данным и гипотезам науки. Сюда присоединяется Minderwertigkeitkomplex, безмерно превознося свою — человека — власть над природой и мечтая водворить на зем­ле рай, любим мы пофилософствовать на тему о том, что Земля — одна из песчинок вселенной, а мы сами жалкие червяки. Даже удо­вольствие находим в таком самоуничижении паче гордости.

Мы не знаем более относительно совершенной твари, чем чело­век. Конечно, мы — одна из индивидуаций Земли, Солнца и его си­стемы... всего мира, который и называем Человеком (Адамом Кадмоном Кабалы, Пурушею и, думаю, несмотря на замечания Ф.От- то, Праджяпати индусов и т.д.).

Актуализирующиеся во мне высшие индивидуации конкрети- зуют во мне (высшие через низшие) весь мир, но вне меня и инди­видуаций моего ряда, отдельно от всех нас не существуют. Так, нет и меня вне и отдельно от всего моего телесно-материального процес­са ("тела"), от всего животно-материального процесса-бытия, в кру­говороте которого все становится всем (хотя эмпирически еще не стало). В моем ряду "разумных существ" непременно должна быть одна и только одна относительно наиболее совершенная индивиду- ация мира (Человек, см. выше). Не вызывает никаких теоретиче­ских возражений, хотя, разумеется, недоказуемо, что такою индиви­дуациею является человечество, которое относительно совершенней­шим образом может актуализоваться лишь в одном индивидууме, и что именно с этим индивидуумом особенным образом соединяется Бог.

Ст. 421. Но несовершенное, как и весь мир, человечество разъ­ято, только становится всеединым. Адама как действительно все- единого человека не было и нет. В несовершенстве есть лишь идея, идеал Адама, т.е. отражение совершенного Адама, "небесного", но "вочеловечивающегося".

Ст. 426. Истинный Адам, вочеловечившийся Логос или Умный Мир и есть очеловечившийся и обоженный. В несовершенстве он только свой образ, отличный от нас и влекущий нас к себе, в силу же отличности своей понимаемый нами как отдельно существующий абстрактный "мир духов". С этим связаны актуальность и принуди­тельность, необходимость нашего знания: только в совершенном познании нами Истины делает она нас действительно свободными. Но знание должно быть конкретным, живым, творческим знанием, и мир совершенный - единство тела с духом, Человека с Ангелом, достигаемое чрез всецелую жертвенную Смерть (456).