Страница 147 из 161
Конечно же, со времен Пасхи со мной много чего приключилось — но события главным образом того сорта, о которых дольше рассказывать в письме, нежели они на самом деле того стоят: по большей части летопись нескончаемого «давления» — общественного, литературного, профессионального и финансового….. От напряженных дней летнего триместра я бежал в Борнмут с 16 по 22 мая вкл., и вернулся заметно поздоровевшим. Питался здоровой, простой пищей, жил в номере с отдельным балконом, часто виделся с дорогими друзьями Толхерстами; и погода стояла хорошая (чего Оксфорду не перепало)….. А как долго ты пробудешь в Баржмоне? Надеюсь, пока ты там, все будет хорошо и даже лучше. Обо всех вас я непрестанно думаю, а здесь без вас ощутимо пусто. Сердечный привет моим дорогим Крису и Бэйли, и + А[даму], и + Р[эйчел]. Папа.
С тех пор, как ты уехал (думаю я в каждом отдельном случае), умерли Уорни[482], Том Даннинг[483], Р. Б. Маккаллум, Росфрит М.[484] (Уорни удостоился очень теплого некрол. в «Таймс»).
352 Из письма к Унгфру Адальстейнсдоттир 5 июня 1973
Мне очень приятно узнать, что готовится перевод «Хоббита» на исландский. Я давно питал надежду на то, что какие-нибудь мои произведения переведут на исландский: этот язык, как мне кажется, подойдет им лучше, нежели любой другой из хоть сколько-то мне известных.
353 Из письма к лорду Холсбери 4 августа 1973
Своими прочими проявлениями щедрости вы громоздите Заветерь на Эребор, как выразился бы Бильбо. Виски будет встречено с распростертыми объятиями, когда бы оно ни прибыло; если послать на адрес колледжа, оно пребудет в целости и сохранности, неважно, здесь ли я или отлучился ненадолго. Как только вы выйдете на пенсию, я непременно воззову к вам о помощи. Начинаю думать, что без нее мне так и не суждено произвести хотя бы часть «Сильмариллиона». Когда 26 июля вы гостили здесь, я вновь живо ощутил, как бодряще вы на меня влияете: точно жаркий огонь развели в комнате старика, где тот сидит замерзший, не в силах собраться с мужеством и отправиться в путешествие, о котором мечтает всем сердцем. Ибо сверх и превыше всех горестей и помех, что обрушились на меня со времен публикации «Властелина Колец», я утратил уверенность. Смею ли я надеяться, что, может статься, даже в разгар ваших собственных испытаний и при том бремени работы, что наверняка обрушилось на вас в преддверии ухода на пенсию, вы сумели бы в ближайшем времени снова меня навестить и воодушевить? Мне чрезвычайно хочется еще раз послушать, как вы читаете стихи, в особенности свои собственные; в ваших устах они для меня просто оживают.
Притом я, наверное, вскорости смогу послать вам копии того, что я понаписал, дабы освежить свои мысли и воображение, на такие темы, как долгожители-эльфы и недолговечные люди — вот только не забивайте ими голову, эти заметки даже возвращать не надо.
Я намерен сейчас же разобраться с Галадриэлью и с вопросом деторождения у эльфов — и о том, и об этом я много думал. Однако долее откладывать с отсылкой этого благодарственного письма уже нельзя…..
Галадриэль осталась «незапятнанной»: она не совершила ничего дурного. Она была врагом Фэанора. В Средиземье она явилась не вместе с остальными нолдор, но сама по себе. Она желала отправиться в Средиземье в силу причин вполне оправданных, и ей бы непременно разрешили уплыть, но, к несчастью, прежде, чем она отправилась в путь, вспыхнул бунт Фэанора, и крайние меры Манвэ, и запрет на эмиграцию в целом затронули и ее.
354 К Присцилле Толкин
Написано из дома доктора Дениса Толхерста, за четыре дня до того, как Толкин умер в возрасте восьмидесяти одного года.
Ср., 29 авг., 1973
Литтл-Форест-Роуд 22, Борнмут
Дражайшая Приска!
Вчера, около 3.15, прибыл в Б-т., доехал благополучно — большинство машин держало путь на север, а не на море, — пообедал карри в компании Козьера, миссис К. и Дэвида[485]. Было оч. — оч. жарко и полно народу. Затем Козьеры отправились подыскивать «пристанище» на две ночи и по необходимости отбыли со всем моим багажом на предприятие, казалось бы, безнадежное. Меня высадили у Ист-Оверклифф близ «Мирамара»[486], куда меня ностальгически влекло; но я пошел в центр, прогулялся по магазинам и подстригся. В 4.45 вернулся к «Мирамару» — и тут-то и начались мои неприятности. Мне сообщили, что Козьер искал меня часа в 4, так что я уж испугался, что у него не все ладно. В придачу я обнаружил, что потерял свою банковскую карточку и сколько-то денег. За «конторкой» удивились, но приняли меня радушно и утешили отменным чаем. Также предположив, что нужен мне не только чай, заверили, что ровным счетом ничего не смогли бы для меня сделать, если бы не отказ от брони, что позволит им приютить меня начиная со вторника, 4 сентября, — но я сказал «посмотрим». Я взял такси до Л. Ф. Р. 22 (которое тотчас же сбилось с пути) и прибыл довольно поздно, обнаружив в доме развеселое сборище — вот только сам доктор ожидался лишь вечером (беспечный народ!) Я в тревоге ждал Козьера. Дело уже близилось к семи, когда он (и миссис К. и Д.) наконец-то объявился — подозреваю, что он тоже сбился с пути!
— и сообщил, что за какие-то 15 минут подыскал оч. хор. номера на двое суток! Тем временем Мартин Толхерст (бывший студент Н[ью]-Колледжа), что вырос в высоченного, обаятельного и весьма делового джентльмена, по телефону отыскал мою карточку и т. д. в «Красном льве» в Солсбери. Так что на данный момент все в порядке. Однако я принял предложение «Мирамара» и в Оксфорд вернусь только 11 сентября. В силу многих причин: и главная — в том, что мне хотелось бы дать Каррам побольше времени прибраться у меня в комнатах, которые, как и я сам, последнее время пребывали в жутком небрежении; и еще мне оч. хочется навестить многих здешних, а также и Криса Уайзмена в Милфорде; и я уже достаточно стар, чтобы всей душой предпочесть знакомое окружение.
С сердечнейшей любовью, Папа.
Погода тут стоит душная, сырая, дождливая, однако обещают улучшение.
Примечания
1
А. Шекспир и Л. Л. Г. Томпсон из Эксетер-Колледжа.
2
Отец Френсис Морган (1857–1934), католический священник из Бирмингемской Молельни, ставший опекуном Толкина после смерти его матери в 1904 г.
3
Л. Р. Фарнелл, ректор (т. е. глава) Эксетер-Колледжа в 1913–1928 гг.
4
Кеннет Сайзем (1887–1971) в 1914 г. был аспирантом и ассистентом при профессоре А. С. Нейпире. Его назначили наставником Толкина; см. письмо № 318.
5
Томас Вэйд Эрп на тот момент учился на последнем курсе Эксетер-Колледжа; впоследствии он прославился как автор работ о современных живописцах. В письме № 83 Толкин называет его «Т. В. Эрп, родоначальник олухов» (по-английски twerp — олух, простофиля, ничтожество). Поскольку, согласно словарю слэнга за авторством Партриджа, употребление слова twerp впервые зафиксировано приблизительно в 1910 г., очень возможно, что слово и впрямь восходит к инициалам и фамилии Эрпа. Эрп входил в число редакторов альманаха «Оксфордская поэзия» за 1915 г., где было напечатано одно из первых опубликованных Толкином стихотворений, «Шаги гоблинов».
6
Это переложение одного из сюжетов «Калевалы», «Истории Куллерво», Толкин так и не закончил; однако именно к нему восходит предание о Турине Турамбаре, вошедшее в «Сильмариллион». Подробнее см. письмо № 163.
7
В письмах к Эдит Брэтт Толкин обычно подписывался «Рональд» или «Р.», хотя иногда использовал и свое первое имя, Джон.
8
Стихотворение под названием «Плавание Эаренделя Вечерней Звезды» Толкин написал в сентябре 1914 г. Первая строфа цитируется в «Биографии», стр.118.
9
По всей видимости, речь идет о раннем варианте эльфийского языка квенья; скорее всего, Толкин впервые начал его придумывать, еще будучи студентом. Пример стихотворной строфы, написанной на этом языке и датированной «ноябрь 1915, март 1916», приводится в «Биографии» на стр. 125.
10
Профессорские должности в Оксфорде и Кембридже, как правило, существуют на «вклады»: то есть учреждаются благотворителем (обычно богатым ученым), который создает фонд, а из этого фонда оплачивается жалованье профессору. Поэтому должности зачастую названы в честь учредителя фонда. Профессорская должность Ролинсона была учреждена в 1755 г. на пожертвование, оговоренное в завещании Ричарда Ролинсона, богатого антиквария и коллекционера. В 1860 г. Джозеф Бозуорт присовокупил к данному фонду еще и свой вклад (Бозуорт, специалист по англосаксонскому, сам занимал должность Ролинсона в 1858 г.), а к названию должности прибавил свое имя.