Страница 8 из 13
послала мне оттуда яблоков и розанов. И она обещалась мне непременно исполнить
это!" Передавая это друзьям своим, Феофил безмерно смеялся, как внезапно
предстал ему Ангел с тремя яблоками и тремя цветками, говоря ему: "Это
посылает тебе святая дева Дорофея, как обещала, из Рая Жениха своего".
Феофил, увидев яблоки и цветы и взяв их в руки, воскликнул громким голосом:
"Истинный Бог — Христос, и нет в Нем никакой неправды". Друзья
его сказали ему: "Феофил! Ты или сошел с ума, или смеешься".
Феофил отвечал им: "Я не сошел с ума и не смеюсь, но здравый разум
требует от меня, чтоб я веровал, что Иисус Христос есть истинный Бог".
Они спросили его: "Отчего ты так внезапно переменился?" Феофил
отвечал: "Скажите мне, какой ныне месяц?" Они сказали: "Февраль".
Феофил: "Теперь — зима. Вся Каппадокия покрыта снегом и льдом, и нет
ни одного дерева или растения, которое бы украшалось своими листьями; откуда
же, думаете вы, эти цветы и яблоки с своими сучками и листьями?" Говоря
это, он показывал им яблоки и розаны. Видя их, осязая, поражаясь особенным
благовонием их, они в удивлении говорили: "Мы не видали таких плодов
и цветов и в обыкновенное время их". Феофил из гонителя превратился
в проповедника веры Христианской. Немедленно дано было знать о нем игемону,
который подверг Феофила сперва обольщениям и увещаниям, а потом мукам,
и Феофил запечатлел своею кровию свое исповедание Христа [67].
Образец сгущения
райского вещества совершился при успении Божией Матери. За несколько дней
до сего святого успения предстал Пресвятой Деве Архангел Гавриил с сияющею
финиковою ветвию из Рая [68] и возвестил
Ей блаженное преселение в горние обители. При погребении Девы райская ветвь
несена была святым Апостолом Иоанном пред гробом Богоматери [69]. Таковы понятия, таковы, так сказать, намеки, доставляемые Божественным
Откровением человечеству, странствующему и страждущему на земле, о стране
упокоения и вечного блаженства, уготованной ему от сложения мiра [70].
ВВЕДЕНИЕ
В РАЙ И СОВЕРШЕНСТВО ПЕРВОЗДАННЫХ
Создав тело
человека на земле и из земли, вдунув в него живую душу, душу, оживленную
Святым Духом, Всемогущий Создатель вземлет человека превыше земли, в Рай;
взя Господь Бог человека, егоже созда, — говорит Писание, — и
введе его в Рай сладости (Быт. 2, 15). Какая цепь великих благодеяний,
из которых всегда последующее превыше предваряющего! Но и в раю еще предоставлено
было Адаму преуспеяние: ему предоставлено было возделывать рай и хранить
его (Быт. 2, 15).
Обильно и красноречиво вещает
о Боге и проповедует Бога рай сладости. Во внимании этой проповеди, в изучении
Бога, состояло главное делание рая; изучение изящества созданий было деланием
второстепенным. Как ни был совершен Адам, но он был совершен относительно
— относительно к ограниченной природе человека: изучение всесовершенного
и бесконечного Бога составляло для него, по естественной необходимости,
делание, достойное всего его внимания. Это делание представляло собою поприще
бесконечного преуспеяния! Это делание сопряжено с высшим духовным наслаждением!
Это делание — бесценный дар, достойный бесконечно совершенного и бесконечно
благого Бога! Чистый ум человека, распростершись по необъятному Божеству,
истощает всю свою естественную силу движения и стоит в священном иступлении
пред непостижимым Божеством, вне и превыше всякого размышления, как Серафим,
утоляя обильным славословием обилие наслаждения и ненасытно насыщаясь видением
Невидимого, закрывая благоговейно и премудро очи пред предметом, превысшим
видения [71]. Заповедь о хранении
рая соделывается понятною для нас, когда сообразим, что падшему ангелу,
еще не исполнившему меры грехов своих [72], возможен был вход в рай, что человек был способен к открытой
беседе с духами, что он не был утвержден в состоянии святыни, как утверждены
в нем Ангелы Света. Хотя он не знал греха, но мог получить это знание,
для него невыносимое и гибельное.
ПАДЕНИЕ
ПЕРВОЗДАННЫХ
Посреди рая
находилось древо жизни; вкушением плода его поддерживалось бессмертие тела
человеческого. Находилось посреди рая и другое древо, древо познания добра
и зла. Господь, введши первозданных в рай, заповедал Адаму: От всякого
древа, еже в раи, снедию снеси. От древа же, еже разумети доброе и лукавое,
не снесте от него: а воньже аще день снесте от него, смертию умрете
(Быт. 2, 16, 17). Эта заповедь объясняет многое. Очевидно, что плоды дерев
райских, как мы и выше видели, гораздо тоньше и сильнее, нежели плоды земные,
действуют не только на тело, но на ум и душу. Одно древо было древом жизни,
а другое древо — древом познания добра и зла. Познание это хранилось, отлагалось,
может быть, для усовершившихся деланием и хранением рая, — для новосозданных
оно было преждевременно и смертоносно. Такое суждение заимствуем из опытного
учения великих иноков.
Напротив того, Отцы завещавают
преуспевшим подвижникам не тотчас отвергать злую мысль, но сперва рассмотреть,
истязать, обличить и тогда уже отринуть ее: таким образом действия доставляется
особенная опытность в невидимой борьбе с духами злобы, изучаются их лукавство,
их козни, [приобретается] сила веры, смирения и молитвы [73].
Так, водимый Святым Духом, святой Апостол Петр сказал Симону
волхву: В желчи горести и союзе неправды зрю тя суща (Деян. 8, 23).
В то время,
как наши праотцы наслаждались в раю, падший князь небесных сил с многочисленным
сонмищем темных ангелов, уже низвергнутый с неба, скитался в поднебесной.
По неисповедимым судьбам Божиим ему допущен был вход в рай, как еще не
вполне отчаянному злодею. Эту благость Божию, привлекавшую заблудшего к
сознанию греха и к раскаянию в нем, сатана употребил для совершения нового
преступления, для неисцелимого запечатления себя во вражде к Богу.
Он
приступил к жене, как к существу более слабому, и, притворяясь незнающим
заповеди, данной Богом, предложил лукавый вопрос: Что яко рече Бог:
да не ясте от всякого древа райскаго? (Быт. 3, 1) Всеблагого Бога он
представляет недостаточно благим, а святую и благотворную заповедь Божию
жестокою и тяжкою! Увидев, что жена вступила с ним в разговор с некоторою
доверчивостию и в опровержение ему высказала точные слова заповеди: От
плода древа, еже есть посреде рая, рече Бог, да не ясте от него, ниже прикоснетеся
ему, да не умрете (Быт. 3, 3) — злодей начинает прямо оспаривать и
отвергать справедливость Заповеди Божией. Страшно повторять дерзкие и богохульные
слова его! Не смертию умрете, — сказал он. — Ведяше бо Бог, яко
воньже аще день снесте от него, отверзутся очи ваши, и будете яко бози,
ведяще доброе и лукавое (Быт. 3, 4, 5). Несмотря на явный яд слов змея
— так называет Писание падшего ангела — жена остановилась на них; забыв
и заповедь, и угрозу Божии, она начала рассматривать древо под водительством
собственного разума, склонившегося под влияние диавольской лжи и обольщения.
Плод древа показался ей добрым в снедь, а познание добра и зла показалось
познанием любопытным. Она вкусила от древа и склонила к вкушению мужа.
Удивительно, с какою легкостию совершилось падение праотцев!
К такому рассуждению
приводит Писание, когда оно повествует, что жена, выслушав речи диавола,
виде, яко добро древо в снедь и яко угодно очима видети и красно есть,
еже разумети; и вземши от плода его яде, и даде мужеви своему, и ядоста
(Быт. 3, 6).
Очевидно, что
праотцы, оказав преслушание Богу и склонившись в послушание диаволу, сами
себя сделали чуждыми Бога, сами себя сделали рабами диавола. Обещанная
им смерть за преступление Заповеди тотчас объяла их: Дух Святый, обитавший
в них, отступил от них. Они были предоставлены собственному естеству, зараженному
греховным ядом. Этот яд сообщил человеческому естеству диавол из своего
растленного естества, преисполненного греха и смерти. Первое греховное
ощущение праотцев было ощущение стыда, в котором — невольное и горестное
сознание внутри живущего греха, заменившего в них прежнего жителя Святаго
Духа.
"Умертвилась душа Адама, — говорит святой
Григорий Палама, — преслушанием разлучившись от Бога: ибо телом он прожил
после того (после падения своего) до девятисот тридцати лет. Но смерть,
постигшая, по причине преслушания, душу, не только соделывает непотребною
душу и наводит проклятие на человека, но и самое тело, подвергнув его многим
немощам, многим недугам и тлению, наконец предает смерти" [74]. "Адам, — говорит блаженный Феофилакт Болгарский, — будучи