Страница 46 из 51
Нет, человек смиряется именно в самой тяжкой, мучительной борьбе с грехом. Смиряется и от своих бесконечных мысленных падений, и оттого, в особенности, что в борьбе с грехом, при сопротивлении греху он понимает недостаточность своих сил, опытно чувствует свою немощь и искренно прибегает в молитве к Богу, прося Его о помощи. Во время этого чрезвычайного напряжения сил сознание своей совершенной беспомощности, недостаточности к тому, чтобы победить тот или иной грех, и искренняя просьба о помощи - это и есть самое настоящее смирение, только еще не благодатное, но человеческое, опытное. А смирение благодатное - вещь неизъяснимая, как говорит Иоанн Лествичник (я повторюсь). Итак, подлинное смирение, как я сказал, приобретается именно в борьбе со страстями, а также от бесконечных своих преткновений и опытного познания своей немощи. Но невозможно, чтобы я каким-то образом где-то нашел смирение, а уже потом, вооружившись этой великой добродетелью, с легкостью победил все страсти. Нет, это не так, смирение приобретается именно в борьбе со страстями и постепенно. По мере его приобретения борьба со страстями все более и более облегчается и становится более успешной. Преткновений, мысленных падений становится все меньше, твердость христианина все более усиливается, и он находит некоторый покой и некоторое, так сказать, отдохновение от бесконечных своих поражений. Иного пути нет.
Кто захочет найти другой путь, тот, в лучшем случае, через какое-то время (менее благоразумный - через годы, более благоразумный - через месяцы, совсем упрямый - через десятки лет) придет к тому же. В худшем же случае человек впадет в нерадение и скажет, что победить себя, исполнять заповеди невозможно, поэтому брошу я это дело, - может быть, Господь как-нибудь помилует.
Опасен еще и такой вид гордости, когда человек начинает думать, что он в каком-либо отношении что-то собой представляет. Пусть даже ты гордишься тем, что хорошо варишь суп. Не думай, что этот помысел ничего не значит, это также гордость. Гордость может быть и оттого, что ты хорошо молишься, и оттого, что ты хорошо что-то делаешь, и оттого, что у тебя красивая внешность, и оттого, что ты умный, и оттого, что ты образованный или богатый. Иногда бывает гордость даже оттого, что человек может много водки выпить. Иной гордится тем, что он убийца и что уже много людей убил. Вор гордится умением украсть так, что никто и не заметит. Есть самые разнообразные виды гордости, правильнее же сказать - самые разнообразные поводы для возникновения гордости, и нужно быть очень к себе внимательным, чтобы не загордиться по любому поводу. По любому! Постоянно следить за собой: не поддался ли ты по какой-то, может быть и пустяковой, причине самомнению, не поддался ли ты, как говорят святые отцы, дмению. Потому что если ты этой страсти поддался, то, значит, она, лишив тебя благодати, делает тебя подверженным бесовским нападениям и, по выражению святых отцов, удобопадательным, то есть легко впадающим в те или иные грехи, иногда даже тяжкие. Я прошу прощения за то, что дал очень краткий, беглый обзор страстей и, быть может, высказал лишь отдельные, более или менее интересные, замечания.
Еще хочу сказать о том, что необходимо в борьбе со всеми страстями, без чего вообще невозможно совершать христианский путь и чем многие, как это ни странно, пренебрегают. Приступая к христианскому подвигу самим делом, мы вдруг задумываемся: почему же раньше, читая ежедневно Евангелие, мы его не понимали и не исполняли? Хотя в нем ясно говорится о необходимости понуждать себя. Спаситель сказал, что Царство Небесное нудится и нуждницы <то есть понуждающие себя> восхищают <приобретают> его (см. Мф.11:12). Понуждающие себя! Если мы в борьбе со страстями либо в исполнении тех или иных добродетелей или заповедей не будем себя понуждать, то у нас ничего не получится. Понуждение же необходимо там, где нет желания. Не думайте, что понуждение состоит в том, чтобы делать только то, что я хочу. Допустим, передо мной стоит, так сказать, выбор: принять блудный помысел или отвергнуть его. У меня есть желание, с одной стороны, иметь чистый, целомудренный ум, а с другой стороны - усладиться нечистым помыслом (конечно, неприятно в этом сознаваться, но желание такое есть). Что я должен сделать для того, чтобы это желание победить, чтобы восторжествовало желание доброе? Я должен себя заставить, понудить. Я не хочу, но заставляю себя. Одно дело - лицемерить, притворяться, обычно это делается для людей; другое дело - заставлять себя, это делается для самого себя. Я делаю это перед своей совестью.
Не перед людьми, не перед глазами человеческими, а перед самим собой. В борьбе с грехом указанный момент очень важен, - может быть, он является одним из самых важных. Необходимо себя понуждать. Кто делает все без понуждения, добродетели исполняет охотно, с любовью, естественно, тот достиг совершенства и имеет уже великую благодать. Но мы не можем прийти в такое состояние сразу. Не нужно считать, что если оно лучше, то, следовательно, надо стремиться немедленно его приобрести. Это большая ошибка, и не только в отношении сказанного, но и вообще. Если мы видим, что любовь к Богу и к ближнему лучше, чем, скажем, страх Божий, то это не значит, что мы можем сразу, минуя страх, приобрести добродетель любви. Если мы осознаем, что хорошо исполнять заповеди охотно, с желанием, то это не значит, что мы способны сразу, минуя самопонуждение, прийти в такое состояние. Так же и во всем остальном. Есть состояния и весьма возвышенные, и прекрасные, но в настоящий момент для нас недоступные. И конечно же, все мы должны начинать именно с самопонуждения, и чем менее мы духовны, чем менее нравственны, тем более необходимо нам понуждение. Иногда такое жестокое и страшное, такое невыносимо тяжелое, что Спаситель сравнивает его с отсечением собственных членов, говоря: "Если рука твоя соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя. Если нога твоя соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя.
Лучше тебе с одной ногой войти..." Хотя с точки зрения человеческого рассудка это кажется странным, даже такой образ; возникает вопрос: "Как это, с одной ногой лучше войти?" - но так говорит Господь. "Лучше тебе с одной ногой войти в Царство Небесное, чем с двумя быть ввержену в геену огненную". (См. Мк.9:43,45). Значит, в борьбе с соблазном необходимо такое понуждение, нужно быть к себе таким жестоким, как будто ты отсекаешь собственный член. Кто из нас сделает это? Правда, были такие мужественные люди, которые проводили себе ампутации, например раненые, понимавшие, что другого выхода нет. Но это люди исключительные - те, которые в самой опасной и страшной ситуации не потеряли рассудка, не впали в панику. Спаситель же, говоря об отсечении собственных членов, дает нам образ той жестокости, которую необходимо иметь по отношению к себе в борьбе с грехом. Если мы не захотим принять этого, не будем понуждать себя до такой степени, то ничего у нас не получится. Сколько мы преуспеем в понуждении, столько преуспеем в любой добродетели.
Понуждение же себя, еще раз говорю, и, вообще, любая другая добродетель не может быть правильно совершена без молитвы. Без нее мы не в силах даже понудить себя. Поэтому делаем следующий вывод: необходимо понуждать себя именно к молитве.
Совершенно справедливо и очень премудро молитва называется матерью всех добродетелей. Когда я пытался спросить что-то о молитве у своего духовника (это был человек очень простой, даже малограмотный, но настоящий подвижник, опытно, а не только по книгам знавший евангельскую жизнь), он мне говорил: "Меньше слов и больше дела. Молись и все". Это тоже казалось мне странным, я думал: "Что же он мне не объясняет?" Но прошли годы, и я понял, что если я не буду молиться, не буду прежде всего заставлять себя много и внимательно молиться, то никакие советы ничем мне не помогут и что этот простой совет мудрее многих и многих рассуждений - самых, быть может, тонких и хитрых (хитрых не в смысле лукавства, а в смысле сложности). Поэтому в конечном счете мы возвращаемся к тому же: если у нас не будет понуждения к непрестанной внимательной Иисусовой молитве, то мы не получим пользы ни от каких прочих советов - не только от моих убогих, но и от преподанных в самых глубокомысленных и мудрых святоотеческих книгах.