Страница 27 из 38
По каким путям направляется в сем случае деятельность Иисуса Христа? Путь сей указывается обязанностями Церкви. Так, Церковь должна быть учительницею: Иисус Христос в сем отношении есть ее внушитель; Церковь должна быть руководительницею: Иисус Христос в сем отношении есть ее управитель, верховный судия и руководитель; Церковь, наконец, имеет сторону обрядовую: Иисус Христос и в сем отношении наблюдает, чтобы не вошло в нее что-либо несообразное с духом.
Какие плоды или следствия сего присутствия Иисуса Христа в Церкви? Участие в жизни и сочувствие с Главою в каждом члене должно быть, и это составляет общее следствие сего присутствия. Здесь нельзя делать строгого различия между членами, ибо здесь один член может заменять другой, а не так как бывает в теле обыкновенном, вещественном, где рука не может быть ногой, и наоборот. Опыты подтверждают, что в Церкви последние члены иногда удостаивались того, чего не имели первые. Впрочем, ближайшим образом следствия присутствия Иисуса Христа должны простираться на руководителей, которые имеют в сем отношении нравственное преимущество, данное Самим Иисусом Христом и переданное апостолами. Какие суть следствия присутствия Иисуса Христа, простирающиеся на пастырей Церкви, или на Церковь представительную? Первым следствием есть непогрешимость и беспорочность Церкви, то есть Церковь не может учредить чего-либо, или преподать какое-либо учение, противное духу религии. Но как понимать сию непогрешимость или беспорочность?
Что присутствие Иисуса Христа и Святаго Духа предохраняет Церковь от погрешимостей больших и весьма важных, - это несомненно. Сего требует как важность руководителей, каковы Сын Божий и Святый Дух, так и благо человечества, которое при таких погрешностях не могло бы стоять. Но простирается ли ее непогрешимость до совершенной невозможности грешить? Общество католическое утверждает и сего рода непогрешимость, которая, по мнению его, выражается в папе. В нашей Церкви не определено сие мнение. Одни усвояли такую непогрешимость Вселенским Соборам: такое мнение находится в Камне веры (1 Кор. 10; 4); у Иринея не Церкви усвояется совершенная непогрешимость, а Святому Духу, действующему в Церкви. Мнение сие, с одной стороны, может показаться софизмом, ибо о том и спора нет, что Святый Дух и Иисус Христос непогрешимы; но с другой стороны, оно представляется самым лучшим христианским мнением. Как это? Погрешимость и непогрешимость можно и должно относить к уму, пребывающему в духе, или в душе. Но сия Церковь, в строгом смысле, есть только тело. Дух, или душу сего тела, а следовательно и ум составляет Иисус Христос и Святый Дух. Следовательно, погрешимость или непогрешимость должно относить к Ним.
И потому весьма правильно говорится, что не Церковь, а Дух, действующий в Церкви, непогрешим; сама Церковь погрешима, а ум ее непогрешим; но если так, то и Церковь непогрешима; ибо Церковью, телом, управляет Иисус Христос, ум. Это отчасти не совсем понятно и кажется странным, потому что не видим соединения сей Главы с ее телом, а тем более не видим, как Глава сия управляет движениями ее тела. Движения сии двоякого рода: одни происходят от невидимой Главы нашей, а другие от нас; первые непогрешимы, а последние могут быть и неправильны. Впрочем, трудно отличить, какие движения от нас и какие - от нашей Главы. Итак, мнение Иринея есть лучшее из всех; оно основано на учении апостола Павла о том, что Иисус Христос есть Глава, а мы - Его члены. Софизмом оно кажется взору поверхностному, не видящему, что между Церковью и Христом есть такая тесная связь, какая находится между телом и душой.
Продолжим развитие непогрешимости Церкви, заимствуемой от Христа. Церковь по такой тесной связи с Иисусом Христом непогрешима, хотя сама и может погрешить. Но как определить сию непогрешимость? Является ли она в исчислениях, или измерениях? Можно ли указать по главам и местам? Вера может только увидеть сие, а описать это невозможно. Первые следы отражения должны быть в пастырях; но иногда они могут быть и в последнем члене, ибо все члены сего тела равно живы и имеют непосредственное сочувствие со своей Главою. Что это бывает, достоверный свидетель сего есть Созомен, описавший Первый Вселенский Собор. Собор сей был первый и важнейший; состоял он из многих мучеников и исповедников, на нем преимущественно должно отразиться действие Святаго Духа. Но оно отразилось более на одном, не слишком знаменитом члене: все согласились запретить священникам брак; но один из присутствовавших там признал это запрещение нехорошим, и таким образом предотвратил погрешность всех; явно, что в нем одном на сей раз было более дара непогрешимости, нежели во всех других, занимавшихся этим делом. Впрочем, это случай редкий, и большей частью бывает так, что следы непогрешимости преимущественно отражаются в пастырях Церкви, ибо они суть как бы мозговые члены тела Христова, и потому Христос, как ум или же душа сего тела, первее всего действует на них.
Простирается ли непогрешимость сия до того, что Церковь не может пасть? Некоторые Церкви пали; в Откровении Иоанна Богослова прямо говорится некоторым Церквам: покайся... а если не так... сдвину светильник твой с места (Откр. 2; 5).
Простирается ли непогрешимость Церкви до невозможности уклоняться от истины на время или же навсегда? В Главе Церкви истина веры сохраняется во всей чистоте и неизменяемости. Истины веры в Иисусе Христе духовном и в Христе писаном, или же в слове Божием, неизменяемы и постоянно чисты и святы; но в самом деле в умах христиан могут быть затмения, которые, впрочем, не вредят Церкви, принимаемой вообще. Ибо апостол представляет ее не совершенной, а готовящейся к совершенству, и потому теперь в ней может быть часть тьмы и недоразумений, пока она не достигнет в меру возраста исполнения Христова; тогда только она не будет иметь скверны, порока или чего-нибудь подобного.
Вообще, в рассуждении непогрешимости Церкви не может быть никаких делений; это дело веры, а не логики. Читая на сей предмет рассуждения католиков, тотчас чувствуешь, как несообразны и неуместны здесь их логические дробления. Дробить предмет сей есть то же, что подвергать анатомии дух. Несообразность сию чувствуют сами католики, и поэтому переходят от одного способа к другому.
Но эти ограничения мертвят и делают отвратительным самое учение, которое, как действие чисто духовное, должно быть предоставлено одной вере.
С непогрешимостью Церкви тесно соединяется ее неразрушимость: и врата адова не одолеют ей (Мф.16; 18), то есть добродетель, жизнь Церкви и соединение ее со Христом останется до конца мира.
Вот значение Церкви, как распорядительницы и руководительницы, действующей в усвоении заслуг роду человеческому, действующей через объявление спасения и вспомоществование!
Второе средство к усвоению заслуг Иисуса Христа есть слово Божие. Оно объявляет людям спасение и вспомоществует им в усвоении оного. Употребление его в сем отношении есть двоякое: 1) общее и 2) частное. Общее состоит в том, что оно служит общим орудием, или же главным и единственно надежным способом сохранения и сообщения спасения. В нем и им сохраняется христианство. В сем отношении оно весьма важно, ибо без него ни Церковь, ни христианство не могло бы сохранять своей первобытной чистоты. Если бы даже был один экземпляр его, и если бы никто из верующих, кроме пастырей, не читал его, то и тогда оно было бы весьма важно. Тем более оно важно теперь, когда и язычник и мусульманин может читать его, а такое чтение дозволялось всегда; и христиане, если когда-либо прятали его, то только от тех, которые насмехались над ним и извращали его истины, или истребляли и портили. Частное употребление слова Божия состоит в том, что оно каждому может объявлять о спасении и вспомоществовать. Объявляет о спасении тем, что ясно и подробно представляет основание, сущность и цель христианства, а также условия, требования и обязанности христианина. Сообразно сим двум сторонам объявления делят его на Евангелие и закон. Под законом разумеют Ветхий Завет, а под Евангелием - Новый.
Деление это не совсем точное: как Ветхий, так и Новый Завет содержат в себе и объявление о спасении и требования исполнения известных условий. Впрочем, оно уместно, ибо действительно Евангелие более есть благовестие о спасении, а Ветхий Завет содержит в себе более нравственные требования.