Страница 28 из 38
То же слово Божие и вспомоществует в приложении спасения тем, что указывает средства сего приложения не теоретическим только образом, а более практическим, в лицах и действиях. Кроме того, чтение и слушание его, так же как чтение всякой прекрасной книги, само собой много вспомоществует. Оно возбуждает в уме чистые и святые мысли, в сердце - благочестивые желания и намерения, в чувстве - живые и благородные ощущения, и потому весьма хорошо чтение его сравнивают с принятием пищи. Каким образом оно производит это? Естественно и сверхъестественно. Естественно оно действует так, как всякая книга, наполненная высокими и святыми истинами. Действие его в сем отношении бесподобно и ни с чем не сравнимо. Ибо нет в целом мире книги, подобной по высоте, Божественности, жизни и доброте. Несмотря на то, что книги, составляющие слово Божие, не в системе и без строгого логического порядка, оно при всем этом лучше всех книг, как в целости, так и по частям. Если бы нужно было книги сии отнести к литературе, то из всех словесных наименований книг для них не нашлось бы приличного, - надлежало бы им изобрести новое название. Например, сколько написано писем образцовых по мыслям и исполненных правилами доброй нравственности; но ни одно из них не может сравниться с письмами апостола Иоанна.
В сих последних, как выражается Иоанн Златоуст, есть - подлинная благодать - чувство, возбуждаемое Самим Богом, а не людьми. Что после сего сказать о всем Писании? В нем весьма много доброго, истинного, отрадного; столько, сколько нет и не может быть ни в одном человеческом произведении; все это истинное, доброе, отрадное наполнено Божественным. При чтении его - все сие отзывается в душе нашей, как на струне, и если она развита для принятия всего этого, то потрясется в самом основании своем, и ощущения сии, а равно и то, что она ощущает - истина, добро и святость - делается ей сродным и постоянным. Это действие слова Божия -естественное; есть еще и сверхъестественное; оно принадлежит благодати, о которой скажем после.
Вот значение слова Божия, как средства к приложению заслуг Иисуса Христа к роду человеческому! Оно действует и общим образом - сохраняя спасение, и частным - объявляя оное людям и вспомоществуя в приложении его.
Третье средство к усвоению заслуг - Таинства. Что суть Таинства? Обыкновенно богословы определяют их так: "Таинства суть Богоучрежденныя действия, в которых под видимыми знаками сообщается невидимая благодать". Но определение сие не полно. Кроме того, что сообщают видимо невидимую благодать, Таинства выражают еще дух какой-либо истины, или какого-либо события. Следовательно, полное определение Таинства таково: "Таинство есть Богоустановленное действие, в котором эмблематически выражается какая-нибудь важная истина или событие веры, и сообщается видимым образом невидимая благодать". С сей стороны богословы не представляют Таинств: посему-то те, которые не видят сообщения благодати, чего и нельзя видеть, отвергают Таинства; между тем как сего не было бы, если бы им указано было то, что можно всякому видеть в Таинствах, то есть то, что они представляют или же чувственным образом выражают дух известной христианской истины или важнейшего события.
Точно ли Таинства назначены средствами к приложению спасения? Каким образом прилагают оное и сколько их?
Что Таинства назначены средством к приложению спасения, это видно из Священного Писания. Например, Спаситель говорит: иже веру имет и крестится, спасен будет: а иже не имет веры, осужден будет (Мк. 16; 16); или: аще кто не родится водою и духом, не может внити во Царствие Божие (Ин. 3; 5). Это о Крещении, но то же можно сказать и о других Таинствах, основываясь или на прямых указаниях Священного Писания, или на выведенных из него и им указанных соображениях.
Каким образом Таинства прилагают спасение? Поелику все они преподаются верующим, знающим спасение, то цель их состоит не столько в объявлении, сколько во вспомоществовании; они суть средства более подкрепительные. Впрочем, вспомоществуя человеку, они и разъясняют ему многое, что он хочет и должен знать; они лучше всего объясняют нам приближение к Богу, и сверхчувственное доводят и, так сказать, обращают в видимое, чувственное. Так, например, в Евхаристии объявляется нам и делается ощутительным духовное соединение наше со Христом. Итак, главная и преимущественная цель их состоит в том, что они прилагают невидимое спасение через видимые вещи, сверхчувственное облекают в видимое, в чувственное. Следовательно, через Таинства и в Таинствах христианство ясно выразило и сделало то, чего человек желал достигнуть с помощью своих теургии (языческих обрядов); доставило, то есть, способ такого соединения с Богом, что человек может видеть Бога и наслаждаться Им, или же питаться так, как питается хлебом или же водой. В этом отношении Таинства делают то, чего не могут сделать ни Церковь, ни Писание. Ибо Церковь и Писание преподают нам блага духовные духовно, а Таинства те же блага сообщают ощутительно, так, как бы они были чувственные, видимые.
В них мир невидимый делается видимым, Божество является человеку в знаках и символах, например, в воде, хлебе и прочем, а таких явлений человек всегда желал и желает. Следовательно, каждое Таинство представляет чрезвычайное откровение Божества, подводимое под чувства, сколько они вместить могут. Бог, учреждая Таинства, как бы так говорил человеку: "Поелику силы твои недостаточны и вера твоя слаба, то Я обещаюсь помогать тебе, восполнять твои недостатки. Но ты можешь не чувствовать Моих действий, можешь не ощущать подаваемой Мною помощи. Для сего вот тебе знаки - Таинства, и потому всякий раз, когда увидишь, что с тобою совершается, или что тебе преподается какое-либо из сих, установленных Мною, Таинств, знай, что Я невидимо касаюсь тебя".
Итак, Таинства суть времена свидания души с Богом, точки, в которых Божество ощутительнейшим образом прикасается к человечеству. С сей стороны Таинства являются во всем свете - суть откровения, достойные Божества и необходимые для человечества, суть действия такие, с которыми ничто не может сравниться.
Сколько действуют Таинства? С одной стороны, чрезвычайно много, а с другой, - очень мало. Много потому, что Божество через чувства сообщается с человеком, видимо прилагается ему; следствием сего прикосновения может быть святость, простирающаяся почти до обожения. Но можно сто раз принимать известное Таинство, например, приобщаться Святым Тайнам - и не быть святым. С сей стороны каждое Таинство действует очень мало, и это потому, что не исполняются условия. Сила Таинств подобна силе электричества, которое действует только там и на то, где и в чем соблюдены потребные для сего условия. Но со стороны Бога Таинства всегда действуют одинаково: многое или малое прикосновение их к нам зависит от состояния нашей души, и потому виной его мы сами.
Это действие Бога через Таинства многим кажется материальным и несоответствующим философскому взгляду. Но так кажется тем, которые смотрят на это поверхностно; а в самой вещи это достойно Божества, благотворно для человечества и весьма сообразно с истинным философским взглядом. Здесь поверхностный взгляд соблазняется тем, что Божество сообщается с человеком через видимые вещи - скажем общее - через натуру; итак, может ли Божество действовать через натуру? Может, и обыкновенно через нее действует. Странным кажется нам - Бог действует через воду или же хлеб! Но эта странность существует только для тех, которые смотрят просто на сии вещества, как они с первого раза представляются чувствам; а что хлеб в существе своем?.. Что вода?.. Не сила ли Божия? И потому истинный философский взгляд ведет к тому, что каждое вкушение хлеба есть приобщение Божества. Каждая вещь в существе своем есть глагол Божий, и мы в видах видимых невидимо питаемся словом Божиим. Посему-то каждая вечеря истинного христианства должна доходить до такой вечери, должна к ней приближаться и уподобляться. Такого образа действий Божиих не замечают те, которые разъединяют Бога и мир - вещи и силы Божий. Но такого разъединения не должно быть. Бог наполняет весь мир и составляет существо всех вещей, без Него тварь - ничто.