Страница 4 из 38
Так, Исайя говорит о рождении Мессии от Девы, по случаю нападения на Иудейского царя Ахаза двух враждебных царей - Факея, царя Израильского, и Раассона, царя Сирийского (4 Цар. 16; 5).
За пятьсот лет до Рождества Христова пророчества о Мессии престали. Причина сего состоит в том, что Иудеям через это дано было время осмыслить самим эти пророчества, обсудить их, сравнить между собой и, таким образом, нравственно приготовиться к принятию Мессии, к чему впоследствии побуждал их Иоанн Креститель.
Итак, первое приготовление Иудеев состояло в пророчествах. Этот ряд пророков, являвшихся по векам, можно уподобить ряду предшественников, возвещающих приход царей; каждый из них возглашал то же, что, наконец, возгласил Иоанн Креститель: грядый... Креплий мене... покайтеся, приближибося Царствие Небесное (Мф. 4; 11,2). Это приготовление произвело свои действия, но более имело действий превратных, то есть Иудеи отвергли Мессию, и большая часть из них основывалась в этом на пророчествах, на почерпнутом из них понятии о чувственном Мессии. Не падает ли вина такого недоразумения Иудеев на пророчества? Не нужно ли было вследствие пророчеств представлять Мессию чувственно, как то делают Иудеи доселе? Вопрос весьма важен, потому что превратное толкование его имело следствием ужасные явления: смерть Богочеловека и то, что целый народ и доселе остается в бедственном ожесточении. Но есть ли в делаемых Иудеями нареканиях на пророчества что-нибудь истинное? Не изображен ли Мессия у пророков в виде земного царя? И изображение сие, если есть оно, таково ли, чтобы Иудеи доселе могли ожидать такого царя?
Это правда, что Мессия в некоторых местах пророчеств представляется в чертах чувственных, например, царем и победителем (Пс. 2; 3-8. 44; 18. 71; 8-11. Мих. 5; 7-8; особенно Ис. 60; 6. 61; 5), благодетелем будто одного Иудейского народа (Ис, гл. 60). Но надлежало ли Иудеям ограничиваться сими пророчествами? Нет! они нерешительны. Есть места, в которых Мессия представляется, во-первых, страждущим (Ис, 53; 2-5); во-вторых, отвергающим большую часть Иудеев и доставляющим благоденствие только некоему благочестивому останку сынов Иудиных (Ис. 61; 1-7), царем мирным (Пс. 2; 6, 2,4, 5), священником Иеговы (Ис. 45; 23. 56; 7). Хотя черт сих менее, но они ясны и решительны.
Об отвержении Иудеев ясно говорят особенно последние пророки: Малахия предрекает, что Мессия сделает разбор и потом прольет блага на достойных.
Это и сами они чувствовали, но мирили не так, как должно; для соглашения их они допускали двух Мессий: уничиженного и славного. Но они помирили бы их самым лучшим образом, если бы в одном и том же Лице признали два состояния: уничиженное и прославленное. Партикуляризм (от лат. "частичный", "частный" - разобщенность, раздробленность - ред.) Иудеев с универсализмом (убеждение в посмертном освобождении от греха, спасении всех людей -ред.) всего человеческого рода также возможно примирить тем, что те из Иудеев, кои приняли Мессию, действительно, получили преимущество перед другими народами, ибо среди Иудеев явился Иисус Христос; из них апостолы, из них первая Церковь, - преимущество весьма важное! С чувственной стороны чаще и яснее изображаем был Мессия потому, что того требовало состояние Иудейского народа; кроме того, чувственные блага и были в числе оказанных Им роду человеческому благодеяний. Это последовало в христианстве, хотя не скоро.
Теперь мы видим уже ясно, что народы христианские сделались господствующими и управляют почти целым светом. Если существуют теперь могущественные народы вне христианства и остаются непокоренными христианам, то только по снисхождению к ним сих последних. Таким образом, и чувственная сторона пророчеств о Мессии пришла в исполнение. Конечно, христианские державы обязаны своим могуществом и благоденствием и другим причинам; но нельзя отвергать и сей, нельзя не доказывать с одним министром Франции, что могущество государств во многом одолжено христианству. Правда, эта двойственность Мессии давала повод к чувственным понятиям о Нем, но она неизбежна по вышеприведенным нами причинам, и не дает Иудеям никакого права извинять себя и оправдывать в том, что они не приняли Мессии, ни также жаловаться на пророков, или же Иегову. Не дает им права на последнее потому, что им, судя по умственному и нравственному их состоянию, нельзя было понимать (не могли бы понять - ред.) изображения Мессии как Царя нравственного и духовного царства, и что посему пророчество подобного рода не имело бы на них благотворного действия; не дает права на первое, потому что они не по одним пророчествам должны были принять Мессию. Его жизнь и дела должны были возбудить в них веру, ибо пророки предрекали, что Мессия будет творить чудеса.
В нынешнем состоянии Иудеям даже невозможно судить о Мессии по пророчествам, ибо где теперь тот второй храм, при котором Он должен явиться? Колено Иудино, от которого должен произойти Он, смешалось с прочими; скипетр и законоположник уже отняты; Вифлеема уже и следов нет. Да и прежде трудно было судить по одним пророчествам. Например, сказано было, что Мессия произойдет от колена Давидова, но племя Давидово было многочисленно; как же Иудею узнать Мессию по сему пророчеству? Мессия произойдет из Вифлеема, но в Вифлееме много было людей; произойдет от Девы, но от какой? Опять, Иудеи не могли узнать Мессии по сему пророчеству. Итак, напрасно Иудеи отвергли Мессию, признавая чудеса Его действием веельзевула; напрасно доселе продолжают питать политические мечты о Нем. Еще бы мечты эти имели место тогда, когда бы Иудеи не были отвержены. Ибо совсем другое было бы, если бы они приняли Иисуса, а принять Его не было невозможности. Тогда, хотя отчасти, осуществились бы чувственные ожидания Иудеев. Иисус Христос, входя последний раз в Иерусалим, плакал: "О, если бы ты, Иерусалим, знал день твоего посещения, - говорил Он, - то сколько бы ты получил благ!" Какие это блага? Без сомнения, чувственные, ибо им противополагаются беды чувственные: не останется камня на камне, - говорил Спаситель; враги обыдут тя и осадят, и прочее.
Следовательно, первое благо было бы то, что Тит и Веспасиан не подступили бы под Иерусалим, и Иудеи были бы свободны от римского рабства; а это дало бы всему другой, лучший вид. Итак, вот первое приготовление, состоящее из пророчеств! Вот его действия на Иудеев и следствия!
Второе приготовление состояло в преобразованиях. Промысл так распорядился, что все почти знаменитые ветхозаветные лица прообразовывали Мессию и составляли (представляли собой -ред.) ряд приготовлений. Точно ли в Ветхом Завете были преобразовательные лица? Насчет сего вопроса было и есть много сомнений. Но основание к такому роду приготовления лежит в самой натуре вещей. Иисус Христос есть идеал всего человечества; в Нем в малом виде выразилось все, что было и есть лучшего в человечестве; вследствие сего, цари, пророки и другие ветхозаветные мужи носили на себе по частям те черты, кои все вместе должны сосредоточиваться в будущем Мессии. Так, страждущий Давид представлял страждущего Христа, и так далее. Этот ряд преобразований, эти происшествия и обстоятельства лиц, от которых зависела судьба народа Иудейского, Промысл расположил так, что выходила точная гармония между ними и будущим Мессией. Так, пророк Иона поглощен был китом чудесным, или каким бы то ни было образом; он мог быть в нем один день, три и больше, но Промысл распорядился так, что он был три дня. Из сего и вышло преобразование тридневного пребывания Христа во гробе. Подобная черта в учреждении агнца пасхального, который составлял центр всех ветхозаветных обрядов. Так или иначе приготовлять его, варить или печь - было дело совершенно случайное.
Но Промысл распорядил так, что агнец сей ясно выражал великого Агнца - Иисуса Христа. Повеление о несокрушении кости явно составляет черту намеренную, ибо это отступает от обыкновенного образа употреблять в пищу мясо. Таким образом, вот основание прообразований! Вот и способ, по коему Промысл все устроил на этом основании. В действительности его уверяет Сам Иисус Христос и апостолы, часто и во многих ветхозаветных мужах открывающие черты Мессии.
Приготовление сие, конечно, не имело таких действий, какие имело предшествовавшее ему, и то, о котором мы тотчас скажем, то есть какие имела пророчества и сама религия, или же самый Завет Иудеев. Впрочем, и его действия были не малы. Если те лица, кои прообразовали Христа, знали свое назначение по откровению, то сколько отсюда могло проистекать побуждений к тому, чтобы вести жизнь, сообразную и достойную Первообраза! Священные книги не говорят нам того, чтобы лица сии знали это, не говорят и того, чтобы они не знали. Но поскольку эти лица в Ветхом Завете много знали такого, чего нет в книгах, то они знали и это.