Страница 146 из 150
Въ признаніи и въ осуществленіи этого развитія лежитъ превосходство, истина нашей Церкви, примиреніе двухъ одностороннихъ началъ. Католицизмъ осуществилъ въ себ? неподвижную Церковь; протестантизмъ, признавши начало развитія, долженъ былъ отрицать Церковь, сл?довательно самое содержаніе этого развитія. Онъ остался при отвлеченномъ, безплодномъ движеніи. Мы же, т, е. пока Аксаковъ и я, испов?дуемъ Церковь развивающуюся.
Изъ вашей статьи стало ясно, въ чемъ мы согласны и въ чемъ расходимся. Начало я принимаю безусловно; принимаю опред?леніе отношенія Церкви къ воплощенію, чего не было въ моей стать?, и что составляло въ ней перерывъ. Церковь есть вновь созданное челов?чество. Съ вашихъ словъ я начинаю.
Въ чемъ заключалось это обновленіе? Въ поб?д? надъ гр?хомъ. Поб?да совершилась черезъ признаніе гр?ха. Гр?хъ держалъ челов?ка въ порабощеніи, пока челов?къ не сознавалъ въ себ? гр?ха, в?рилъ въ свою святость, въ возможность спастись закономъ. Отказаться отъ этой надежды, значило признать гр?хъ какъ гр?хъ, т. е. какъ н?что челов?ку чуждое, хотя постоянно въ немъ пребывающее, какъ противор?чіе его опред?ленію. Признать – значило отъ него оторваться, стать выше его. Для новаго челов?ка гр?хъ не существуетъ – гр?хъ ему не вм?няется.
Вотъ отрицательное значеніе Христіанства, его отношеніе къ закону. Другой моментъ, положительный, т?сно связанъ съ первымъ. Гр?хъ лишалъ челов?ка свободы, т. е. возможности проявлять въ себ? свое опред?леніе, жить согласно съ своимъ назначеніемъ. Церковь признаетъ отсутствіе свободы въ поврежденіи разума и воли. Сл?довательно, торжество надъ гр?хомъ было дарованіемъ свободы разуму и вол?.
Новый челов?къ можетъ осуществить Божественное въ д?йствительной жизни, можетъ постигать его мыслью. Возможность этихъ двухъ моментовъ и ихъ единство заключается въ д?л? воплощенія. Явившись въ образ? челов?ка, Христосъ далъ возможность непосредственнаго съ нимъ общенія въ таинств?, черезъ причащеніе Его т?лу и крови; Христосъ же, сравнивая ветхое челов?чество съ новымъ, говоритъ: вы кланяетеся его же не в?дете, мы кланяемся его же в?мы . Итакъ, непосредственное общеніе съ Богомъ черезъ таинства и общеніе въ познаніи черезъ догму, вотъ что дано новому челов?честву Христіанствомъ. Церковь, въ которой живетъ фактъ воплощенія какъ совершенный, т. е. какъ возможность того и другаго общенія, является съ этихъ двухъ сторонъ. Познаніе Бога, т. е. догму осуществляемъ въ жизни, т. е. въ таинствахъ, и жизнь возводимъ въ догму. Но эта жизнь есть ея жизнь, эта догма есть ея мысль – тожество ихъ въ полномъ самосознаніи Церкви.
Вотъ мое понятіе объ идеальной Церкви, которой осуществленіе есть уже третій фазисъ Церкви – ея торжество. Въ Церкви воинствующей, еще не отр?шенной отъ условій историческаго развитія, мы видимъ только стремленіе къ этому идеалу – развивающееся сознаніе.
Итакъ удержимъ выводъ изъ всего сказаннаго. Церковь была постоянно Церковью, т. е. не развивалась до Церкви, а явилась полнымъ, живымъ организмомъ. Условія этого организма, жизнь и сознаніе, были въ Церкви отъ первой минуты ея бытія, жизнь – какъ совершенно готовая не развивающаяся, сознаніе, какъ возможность постоянно проявляющаяся, какъ развитіе.
Непосредственная жизнь Церкви представляетъ полную, замкнутую сферу Церковнаго года, который повторяется во времени, въ одинаковыхъ формахъ.
Таинства, въ ихъ посл?довательной совокупности, обнимаютъ всю жизнь челов?ка и прилагаются къ каждому лицу.
Церковь встр?чаетъ челов?ка при его вступленіи въ жизнь, Церковь кладетъ на все его существо знаменіе креста, Церковь, предвидя его паденіе, предлагаетъ ему врачеваніе противъ бол?зней нравственныхъ и физическихъ, Церковь благословляетъ его для семейной жизни, Церковь удостаиваетъ его непосредственнаго общенія съ самимъ Богомъ въ Эвхаристіи, наконецъ она отверзаетъ ему входъ въ жизнь в?чную и молится за усопшаго.
Итакъ жизнь Церкви есть постоянное повтореніе въ отношеніи ко вс?мъ ея членамъ и къ каждому изъ нихъ въ особенности однихъ и т?хъ же явленій. Зд?сь н?тъ развитія, зд?сь Церковь является органомъ благодати.
Но эта жизнь, существуя въ своей непосредственности, отражается въ сознаніи Церкви120, въ ея доктрин?. Въ ней она находитъ свое разумное оправданіе. Стремленіе къ возведенію жизни въ стройную систему догматовъ есть развитіе Церкви какъ школы. Эта вторая сторона ея, по времени, проявилась поздн?е; по значенію своему стоитъ выше первой. Таинства отъ начала существовали въ Церкви; но признаніе ихъ за таинства, признаніе ихъ седмеричнаго числа, оправданіе ихъ возведеніемъ въ догму, вотъ результаты развитія Церкви, совершающагося во времени, на исторической памяти параллельно съ развитіемъ мысли челов?чества, и условившаго ц?лый рядъ Соборовъ. Вселенскій Соборъ въ развитіи Церкви есть высшая ступень, соотв?тствующая въ этомъ отношеніи тому, что таинство есть въ жизни; сл?довательно высшее проявленіе Церкви вообще. Возникаетъ новый вопросъ. Отв?та Церковь ищетъ не вн? себя, она, даже не ищетъ его, но совокупляется въ одно ц?лое, уходитъ въ себя, смотритъ въ себя, признавая въ себ? в?чный источникъ откровенія. Истина и она тожественны; сл?довательно постигая и выговаривая истину, она д?лаетъ то, что было въ ней для себя – сознаетъ себя.
Отличивши въ Церкви дв? стороны, мы признали необходимость ихъ постояннаго согласія. Тамъ, гд? его н?тъ, гд? жизнь и догматы ссорятся, должно признать искаженіе жизни и чистоту догмата, или наоборотъ, или наконецъ искаженіе жизни и догмата вторженіемъ двухъ разныхъ началъ.
Католицизмъ, въ этомъ мы согласны, заключаетъ въ себ? противор?чіе; иначе онъ былъ бы просто ложенъ и не разр?шился бы въ протестантизмъ. Въ чемъ же собственно наша Церковь признаетъ искаженіе? Церковь разд?лилась въ X в?к? приблизительно. Съ этого времени начинается католицизмъ. Но въ X в?к? жизненная сторона Церкви существовала, равно какъ и прежде, во всей полнот?. Католицизмъ, признавъ себя за продолженіе Вселенскаго развитія, удержалъ эту сторону, которая была не его д?ломъ. Въ этой сфер? католицизмъ не былъ собою. Собственно католическое развитіе началось съ стремленія возвести жизнь до разумнаго сознанія. Но это стремленіе совершилось подъ вліяніемъ языческихъ преданій древняго Рима, и плодомъ его была католическая доктрина – рефлексъ Христіанства въ Латинскомъ представленіи.
Въ наше посл?днее свиданіе я сказалъ вамъ, какъ я объясняю всю католическую систему изъ юридическаго, т?снаго понятія о свобод?, и вы со мной согласились. Зд?сь, т. е. въ ложномъ пониманіи, вся ложность католицизма. Если бы можно было предположить на Запад? обратный путь развитія, т. е. отъ доктрины католической къ жизни, тогда бы необходимо исказилась жизнь и католицизмъ не носилъ бы въ себ? противор?чія. Но раціональное развитіе, отправляясь отъ жизни какъ отъ даннаго, дошло до полнаго объ ней понятія, исказило ее въ догм?, но не въ явленіи, не въ ней самой.
Наша Церковь, строго различая въ себ? эти дв? стороны, признаетъ д?йствительность католическаго таинства въ католик?, обращающемся къ православію, сл?довательно отрекающемся отъ ложнаго католическаго пониманія. Католиковъ не перекрещиваютъ121 и въ этомъ наша Церковь совершенно в?рна самой себ?.
Но зд?сь можетъ возникнуть другаго рода вопросъ: вы допустите, что ложная доктрина можетъ не искажать жизни непосредственно, но искажая органы, черезъ которые льется эта жизнь, им?етъ возд?йствіе на самую жизнь, д?лаетъ ее тщетною, безсильною. Часть Церкви, не захот?вши быть въ духовномъ общеніи, своимъ отторженіемъ нарушила догматъ; всл?дствіе этого нарушенія не удалился ли отъ нея Духъ Святой, не отвергнулъ ли ея посредство какъ недостойное орудіе. Въ такомъ случа? нед?йствительность таинствъ будетъ не прямымъ результатомъ искаженнаго догмата, но казнью Божіею, падающею на всю Церковь. Вопросъ представляется въ сл?дующемъ вид?: ложное, всл?дствіе личнаго заблужденія пониманіе таинства, д?лаетъ ли ложно понимающаго неспособнымъ совершать оное? Если предположить себ? весь Западъ какъ одно лицо, тогда католицизмъ въ общей судьб? Церкви явится намъ такимъ же искаженіемъ Христіанства въ личномъ пониманіи одного челов?ка, какое въ православной Церкви представляетъ каждый развратный и вовсе не понимающій или криво понимающій попъ? Спрашиваю: наша Церковь подчиняетъ ли д?йствительность таинствъ условіямъ нравственности и пониманія въ лиц? совершающемъ. Если не подчиняетъ, то это только потому, что различаетъ въ себ? равно какъ и въ католицизм? дв? стороны – непосредственную жизнь какъ конченную и всегда д?йствительную, и сознаніе постоянно развивающееся.