Страница 14 из 64
Грешнику он несет несчастье, а праведнику – служит: «Зодиаки (космос) – рабы Христа <…> Например, <созвездие> Дева содержит аспект чистоты Пресвятой Богородицы, целостной благой мудрости во Христе, Свет Троицы. <…> Лев преломляет луч Отца Светов, или духовное Солнце Иисуса Христа. Весы напоминают о святой стране покоя на Небесах <…> однако вне веры космическим их заложникам сообщается лишь механическая энергия Левиафана-зверя (зодиак)».
Как же на практике осуществляется согласование между прямым и косвенным Промыслом? Для того, чтобы понять механизм их внутреннего взаимодействия нам потребуется отказаться от образа «Промысел-часы» и представить себе «Промыслительные весы», «Весы Правды». «Промысел святой творится между двумя Чашами, <…> происходящее на земле и в мире воспринимайте как взаимодействие греха и меры, меры и срока». «Есть предстательство Марии, взывающей к милости, и супротивное предстательство слева – предстательство дьявола <…> он требует возмездия тем, кто попал под его влияние», «объективный ход событий склоняет чашу весов к возмездию, к бедствиям, кровопролитию. Небесная Заступница вновь просит отсрочки».
«Пришло время с особой четкостью провести грань между миром космоса и Божественным, чем окончательно отчертить сферу Троицы Святой и область мира сего», – заявляет Береславский. Но как «понять многомерно сложное сочетание свободы и преднаписанности, постичь благость Промысла, несмотря на преобладание в мире сил зла»? Если следовать его же рекомендации: «Смотрите на действие злого духа <…> как на действие косвенного Промысла к вашему спасению», т. к. «враг везде и всюду исполняет волю косвенного Промысла», то будет очень «трудно <…> различить действие Божественного и космического». Да и нужно ли различать, если между ними никогда не было (вспомним приведенное выше «марианское» толкование на библейский текст о разделении вод (Быт.1,6-7) и нет принципиальных отличий? «Ныне стерта грань между Землей и Небом», «все едино в невидимой вселенной; миры проницаемы, и ад таинственно связан с раем». «Для Господа нет ни ада, ни рая. <…> Ад и рай одно <…> Рай выше ада. Ад выше рая. Пока есть ад, рай – ад». А сам «ад – небесный свет в преломлении проклятых».
Таким образом, и в 3-м пункте «богородичное» учение полностью соответствует пантеистическому мировоззрению: добро и зло не просто прямое и косвенное действие единого Промысла, это два вида божественной любви (возвышенной и эротической), это два божественных лика. Если вслед за Береславским воспользоваться понятийным аппаратом фрейдизма, то злой косвенный промысел можно определить как проекцию божественного подсознания или божественное либидо. «Для нас, – пишет «отец» Викентий, – неприемлема идея, что рядом с Богом есть какое-то второе начало – источник греха и вины. Значит, грех надо понимать как-то по-другому, ибо все в Промысле Божием от Бога». Возникает вопрос: откуда взялся этот пафос непримиримой борьбы добра со злом, зачем понадобилось инсценировать ссору между добрым и злым модусами божества, в то время как они мирно уживаются друг с другом? Здесь кончается действие законов пантеистического мышления, и вступают в силу законы синкретизма. Во-первых, этот прием имеет важное психологическое значение. Во-вторых, это рудимент древних синкретических сект эзотерического типа: два учения – для профанов и посвященных. Для профанов – яростное противостояние добра и зла, для посвященных – двойственность божественного проявления (посредством добра и зла), по сути, снятие вопроса о различие между добром и злом как несущественного.
В то же самое время любому «богородичнику» (и просто любому желающему) доступны книги, в которых раскрыто подлинное учение секты о внутреннем единстве добра и зла с одной стороны и о нравственном двуличии «марианского» бога – с другой: «Пришел век силы. Знали Бога Смиренного – узнаете Всемогущего, <…> знали милосердного – познаете Карающего! Познаете гнев Бога Правды»! «Я ли не создал вас? Я и уничтожу»! Таким образом, БЦ – антисистема экзотерическая. Но в православном понимании Бог не просто Любовь (Ин.3,16; 1Ин.4,8), которая иногда может сменяться ненавистью, («ибо как Он, будучи по природе Благим, мог возненавидеть»?), а Любовь и только Любовь. «Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы» (1Ин.1,5). «Что общего у света с тьмою? Какое согласие между Христом и Велиаром» (2Кор.6,14-15)? Добро всегда просто, в то время как зло – многолико: «Подлинное добро по природе своей просто и однолично, чуждо всякой двойственности и сочетания с противоположным, а злое разнообразно и прикровенно». И вполне очевидно, что именно это лицемерное (буквально, примеряющее различные «лица») существо является объектом религиозного поклонения «мариан». Страшно подумать, ведь если в прежние времена, чтобы уловлять человеческие души, дьяволу приходилось маскироваться под «ангела света» (2Кор.11,14), то теперь в этом уже нет необходимости.
Современный человек утратил критерии, с помощью которых можно отличить зло от добра.
2. 3. Антропология.
2. 3. 1. Учение о происхождении человека.
«Богородичная» антропология столь же запутана, как и все остальное учение БЦ. Трудности возникают, начиная с вопроса о появлении человека. Иногда речь идет о сотворении первой четы, Адама и Евы, но мы уже знаем, что Береславский определенно лукавит, говоря о творении. К тому же это было бы слишком банально для «тайны». «Тайна происхождения человека останется запечатанной до конца дней, <…> если открыть вам всю правду о первых людях вы не выдержали бы», – как всегда нагнетает таинственность дух обольщения, но вскоре охотно приоткрывает завесу тайны и «преподносит в России уникальное учение о человеке». Его мнимая «уникальность» заключается в том, что человек, оказывается, «превечносущ». Это утверждение относится, по крайней мере, к «внутреннему человеку», т. е. человеческой душе, поскольку все «души рождаются в недрах Пресвятой Троицы» и посылаются в мир с благословения Марии (или даже «произрастают» в Ее Сердце). «Не прежде зачинается плод во чреве матери, чем сладчайшая душа покидает Лоно Небесного Отца и скорбя приходит в мир». Понятие «Недра», «Лоно» или «Сердце», как нам уже известно, обозначает вместилище божественных идей и души мира. Применительно к учению о порождении Божеством человеческих душ вводится новое сказочно-слащавое обозначение – «Ларец Рождения»: «В Ларце Рождения душ по земным меркам неисчислимое количество».
Каждый человек, согласно этому «уникальному учению» в своей идеальной или душевной основе, всегда пребывал в Боге, а именно в «Памяти», под которой подразумеваются все те же «святые Троичные Лона» или «Лона Памяти». «Откуда родом сам ты? Из предвечной Памяти Господней <…> Человек – единица памяти в Уме Господнем». При этом Береславский дает несколько оккультное определение души: «тонкое тело» или «духовное тело». Он даже употребляет понятие «аура». Таким образом, «творение» с закономерной последовательностью вновь подменяется «порождением». А в тех случаях, когда и говорится о творении Адама и Евы, имеется в виду, что они сотворены «по имманентно содержащемуся в Пресвятой Троице образу».
2. 3. 2. Учение о составе человеческой души. Образ Божий в человеке.
Все выше сказанное, не прибавляет ясности в понимании «марианского» учения о человеке. Ясно лишь то, что и в этом вопросе БЦ не собирается изменять своей пантеистической парадигме. Индуистский пантеизм весьма лаконично определил учение о душе: «Атман (душа) есть Брахман (божество)». Ту же самую формулу, со ссылкой на своих «индийских братьев по вере», повторяют и наши доморощенные пантеисты: «Я <Мария> – твоя душа, <…> увидишь на дне души своей Меня». «Я в сердце каждого, в основании души». Таким образом, БЦ утверждает, что каждая человеческая душа единосущна божеству. «В человеке есть искра от полноты Отца Небесного, как бы божественное нетварное семя» «микро-ипостась Отца Небесного в каждом из нас». Учение о том, что в каждом человеке сущностно обитает Бог, является одним из важнейших пунктов «богородичной» антропологии и этики. Вот как, например, «Державный катехизис» интерпретирует евангельскую заповедь о любви к Богу и ближнему: «Возлюби Господа всем сердцем твоим и ближнего – Господа в нем – как самого себя». «Оком Марии мы видим Христа в ближнем и сочетаемся с ним в одно. Передо мной брат – Господь в ближнем»! Эта идея порой даже включается в исповедание веры: «Смысл нашей Христовой веры: мы верим в воплотившегося Бога, живущего в ближнем». Или предельно коротко: «Ближний – Христос».