Страница 4 из 29
Паломничество — это духовный подвиг. Человек, у которого нет веры, нет собственного духовного опыта, не оставит своего дома и не отправится в далекий, быть может, трудный путь. Настоящий же паломник легко расстается с городскими удобствами и домашним уютом; его не смущают ни жара, ни холод, ни дождь, ни град — он знает: там, куда он стремится и куда его ведут христианская вера и благочестие, его ждет великая духовная награда.
Недавно я прочитал рассказ об одной монахине-подвижнице, которая (это было еще в прошлом веке), несмотря на свой, мягко говоря, преклонный возраст и бесконечные изнурительные тяготы пути, бывала во святом граде Иерусалиме каждый год. Поистине паломник — это человек, который шагает в Небесный Иерусалим.
Москва.
2000
Обручение Христу
Это было удивительное паломническое путешествие! Судите сами: наша группа состояла из восьмисот человек; ее опекали шесть архипастырей и несколько десятков священников; мы посетили пять стран Средиземноморья и познакомились с главными православными святынями; у нас... впрочем, лучше я расскажу все по порядку.
Кипр
Путешествие началось в Одессе. Через сутки наш турбоход «Леонид Собинов» вошел в пролив Босфор, на берегах которого раскинулся шумный, пестрый и многолюдный город. Я стоял на палубе и смотрел, как пенистые, искрящиеся водяные валы, расходясь от корпуса судна, степенно, с достоинством катились к большому городу (он был и остался для нас священным Константинополем — столицей Вселенского Православия), чтобы, коснувшись этой святой земли, передать ей поклон от нас, русских паломников.
Еще через двое суток мы прибыли на Кипр, благословенную землю, на которой Православие воссияло на девять веков раньше, чем у нас, в России. Проехав на автобусах через весь остров, мы поднялись на самую высокую его точку. Здесь расположен мужской монастырь. Главная его святыня — чудотворная икона Божией Матери «Киккская». Даже внешне она необычна — почти вся закрыта светло-золотистым покрывалом: грешный, погруженный в суету человек не может, наверно, взирать на лик Царицы Небесной, ибо не в состоянии вынести сияние Ее Небесной славы. Помолившись перед святыней, мы взяли у Приснодевы благословение на посещение Святой Земли (так, кстати, поступали все русские паломники, направлявшиеся ко Гробу Господню).
Палестина
Краткий ночной переход — и вот мы в порту Хайфа. Тихое чудесное утро, свежее дыхание ласкового лазурного моря; яркие солнечные блики на воде, похожие на золотые брызги; город легкими, свободными террасами взбегает на возвышенность.
Посещение Святой Земли — центральное событие нашего паломничества. С великим страхом и трепетом, с очищенною душою (накануне в судовой часовне была исповедь), ступили мы на нее. Эта Земля — особая, здесь все связано с именем Господа нашего Иисуса Христа. Спаситель ходил по этим местам пешком, исцеляя прокаженных, немых, глухих, проповедовал Евангелие...
Мы едем на юг, в Вифлеем — место, где родился Христос. Справа от автобуса блестит раскаленная на солнце полоса моря, слева — расстилаются живописные ландшафты суши. Несколько часов пути — и мы у цели. Греческий православный храм в честь Рождества Христова похож на средневековую неприступную крепость. Внутри он очень просторен; высокие коринфские колонны из красного известняка придают ему строгий вид. Слышна разноязыкая речь — сюда приехали паломники со всего мира.
По крутым ступенькам мы спускаемся в нижний храм, туда, где родился Богомладенец, и с благоговением прикладываемся к серебряной вифлеемской звезде, которую знает (хотя бы по открыткам) каждый православный христианин.
Далее наш путь — в Иерусалим, он совсем рядом, в каких-нибудь пятнадцати минутах езды. Мы входим в Гефсиманский сад, куда Иисус Христос часто приходил со Своими учениками отдыхать и где Он был предан Иудой Искариотом. Вот оливковые деревья, приземистые, с раскидистыми кронами, с твердой как камень, потрескавшейся корой; им две тысячи лет (даже не верится!), они видели нашего Спасителя, слышали Его голос, укрывали Его от палящих лучей солнца.
Вот камень, на котором Иисус молился последний раз перед Своими лютыми страданиями, говоря: Отче! о, если бы Ты благоволил пронести чашу сию мимо Меня! впрочем, не Моя воля, но Твоя да будет... и был пот Его, как капли крови, падающие на землю (Лк. 22, 42, 44).
Елеонская гора. Здесь, на самой ее вершине, нас встречает Вознесенский русский женский монастырь (он принадлежит Русской Православной Церкви Заграницей). Монастырь утопает в зелени. Тишина, покой, безмолвие; даже сам воздух тут, кажется, располагает к молитве. Рядом с храмом — белая красивая колокольня. Она находится на самой высокой точке Иерусалима и потому видна из любой, даже и отдаленной, части города. Ее зовут «Русская свеча».
В храме, в левой его части, — могила архимандрита Антонина (Капустина), возглавлявшего Русскую духовную миссию в Иерусалиме в прошлом столетии. Заслуги его перед Русской Православной Церковью чрезвычайно велики, и, право слово, жаль, что у меня нет возможности рассказать здесь о нем подробно. Упомяну лишь о том, что именно его попечениями были приобретены в Палестине прекрасные участки земли — на них-то и находятся сейчас наши монастыри и храмы.
Вечером в Русском Троицком соборе мы участвовали во всенощном бдении, а потом отправились в Храм Гроба Господня, чтобы помолиться на том месте, где Христос был распят и где Он на третий день воскрес, избавив род людской от вечной погибели. Трепет, духовная радость, страх Божий, собственное ничтожество и величие Божие — все эти чувства мы испытали под сводами этого единственного, в своей уникальности, во всей вселенной Храма.
Здесь мы почувствовали себя как дома: пел наш хор, служили наши, русские, священники, наши архиереи… кругом знакомые лица. Эти лица озарял неземной нетварный свет, свет Светлого Христова Воскресения, тот свет, который преображает, просвещает, вразумляет нас, исцеляет души, наставляет на путь истинный. В эти минуты я особенно остро ощутил, что такое соборная молитва, когда один молится за всех, а все за одного.
Святых Христовых Таин причастились более семисот человек — такого в Храме Гроба Господня еще не бывало (исключая, разумеется, Пасхальные торжества). Божественная Литургия закончилась очень поздно, где-то около пяти утра. Эти ночные часы были, конечно, самые светлые, самые торжественные, самые возвышенные часы нашей жизни, их невозможно забыть, и они будут с нами всегда…
А потом мы вышли из храма, хотя выходить не хотелось, как это всегда бывает после праздничного богослужения. Небо было еще темное, однако по всему чувствовалось, что рассвет приближается. Мы пошли по Пути Скорби Господа нашего Иисуса Христа. Мы шли Крестным ходом — с хоругвями, с иконами, с зажженными свечами — по узким улочкам Старого города; процессия растянулась на сотни метров, и в утреннем предрассветном воздухе звучал пасхальный тропарь:
Христос воскресе из мертвых,
Смертию смерть поправ
И сущим во гробех
Живот даровав!
«Дух бодр, плоть же немощна»; да, плоть изнемогала и отказывалась нам служить, но в сердцах наших сияла нетленным светом Пасхальная радость; души ликовали, прославляя Христа, и Путь Скорби стал для нас путем духовного торжества.
Мы шли медленно, захваченные священнодействием, пение не умолкало; небо постепенно светлело; окна, закрытые ставнями, камни мостовой под ногами, вывески на арабском и английском языках — все стало приобретать зримые черты; появились первые прохожие...
Уже совсем рассвело, когда мы вышли из Старого города, и здесь Крестный ход закончился.
Мы сели в автобусы, которые поджидали нас, и поехали в Галилею. На чем мне остановить ваше внимание? Описать ли современный Назарет, его белоснежные дома на крутых склонах гор, его тесные улочки, на которых то и дело возникают автомобильные пробки? Познакомить ли вас с Каной Галилейской и с греческим храмом, построенном на том самом месте, где Господь претворил воду в вино? Все охватить, к большому сожалению, невозможно, и я с вашего позволения, благосклонные читатели, обращу взор на священные воды Иордана и опишу купание в них.