Страница 12 из 37
Прямо съ этого заседанiя Синода Митрополитъ Арсенiй былъ отвезенъ въ Ферапонтовъ монастырь, место ссылки великаго Патрiарха Никона, затемъ въ Николо-Корельскiй, Архангельской губернiи. Отсюда, после суда надъ нимъ, въ которомъ участвовала сама императрица, по поводу доноса на него, [Доносъ былъ основанъ на некоторыхъ словахъ Митрополита Арсенiя касательно одного политическаго вопроса] Митрополита Арсенiя перевели въ тесный казематъ въ башне Ревельской крепости. Предварительно съ него сняли монашескiй санъ и, одевши его въ арестантскiй полушубокъ и треухъ, дали ему имя - "Андрей Враль".
Будучи узникомъ въ монастыряхъ, Митрополитъ Арсенiй всецело отдавался чтенiю Священнаго Писанiя и молитве. Онъ молился и за враговъ своихъ, вынимая частицы на проскомидiи за "гонящихъ и обидящихъ Церковь Божiю", разумея, по собственному объясненiю, подъ этими гонителями и врагами Церкви "предателя Митрополита Новгородскаго Димитрiя, Гаврiила, Архiепископа С.-Петербургскаго, и всехъ немецкихъ чиновъ, которые объ отъятiи монастырскихъ вотчинъ старались и въ комиссiи присутствовали". А въ Ревельскомъ своемъ каземате на стене тюрьмы начерталъ углемъ слова: "Благо, яко смирилъ мя еси".
Предъ смертiю Митрополита Арсенiя произошло одно знаменательное событiе, доказывающее, что Господь пребывалъ съ нимъ Своею благодатiю ради его великихъ страданiй во имя русской православной идеологiи. Онъ пожелалъ быть напутствованнымъ Святыми Тайнами. Пригласили священника. Но, войдя въ казематъ, священникъ въ страхе выбежалъ оттуда, сказавши: "Вы мне говорили, что надо исповедывать и прiобщить преступника, а передо мною стоитъ на коленяхъ архипастырь въ полномъ облаченiи". Когда же приставъ вместе съ этимъ священникомъ вошелъ въ казематъ, то на койке передъ ними лежалъ арестантъ, который сказалъ духовнику: "Сынъ мой, передъ тобою не Митрополитъ, а недостойный рабъ Арсенiй, идущiй отдать отчетъ Господу Богу въ своей жизни. Виденное тобою чудо есть знаменiе Господне неизреченной милости Божiей: это значитъ, что душа моя скоро отлетитъ отъ скорбнаго тела". Напутствовавъ страдальца, священникъ попросилъ у него благословенiе себе. Умирающiй далъ ему на память свой молитвеникъ, на которомъ была надпись: "Смиренный Митрополитъ Ростовскiй Арсенiй".
Митрополитъ Арсенiй былъ достойнейшимъ преемникомъ св. Димитрiя Ростовскаго, котораго глубоко чтилъ и любилъ. Онъ составилъ ему службу и открылъ мощи святителя. Несомненно, Русская Церковь воздастъ ему должное, возстановитъ его въ святительскомъ достоинстве, прославитъ его и причислитъ къ лику святыхъ своихъ, какъ борца противъ лютеранства и неверiя, какъ великаго русскаго iерарха-исповедника, пострадавшаго за православную веру, и отдавшаго свою жизнь во имя спасенiя Россiи. ["Истор. оч. Рус. Пропове д.", стр. 119, 123 - 125, 129 - 138]
Исторiя Русской Церкви говоритъ намъ и о другомъ подвиге во имя православной русской идеологiи опять-таки по поводу отобранiя церковныхъ имуществъ. Это былъ протестъ не менее выдающагося iерарха Русской Церкви - Павла Митрополита Тобольскаго.
Въ ответъ на эту разрушительную для нашей родины меру правительства, М. Павелъ отправилъ въ Синодъ свое откровенное мненiе въ резкой форме. Опять возникло дело. Тобольскiй святитель былъ вызванъ въ Москву и осужденъ Синодомъ на лишенiе архiерейскаго сана.
Передъ этимъ М. Павелъ явился въ сонномъ виденiи председателю Синода М. Новгородскому Димитрiю Сеченову и съ гневомъ сказалъ: "Некогда отцы наши и, въ числе ихъ, некоторые святые даровали Церкви разныя земныя удобства и неприкосновенность техъ пожертвованiй утвердили заклятiями. И я, человекъ грешный, недостойный епископъ Церкви Христовой, не своими поистине устами, но устами отцевъ моихъ проклинаю тебя, предателя церковныхъ имуществъ, и предрекаю тебе нежданную смерть". ["Русскiе подвижники Хе III в.", стр. 176]
Императрица не утвердила Синодальнаго постановленiя о лишенiи сана М. Павла и даже требовала его возвращенiя въ епархiю. Но М. Павелъ не согласился на это требованiе и просилъ Синодъ разрешить ему жить на покое въ Кiево-Печерской лавре, где онъ постригался въ иночество, и далъ обетъ пребывать въ послушанiи настоятелю. Синодъ исполнилъ его просьбу.
Насколько М. Павелъ былъ возмущенъ отнятiемъ у Церкви имущества и какъ велика была его ревность о Боге, объ этомъ свидетельствуетъ тотъ фактъ, что его, прiехавшаго изъ Москвы въ Петербургъ, несколько разъ требовала къ себе императрица, и онъ не поехалъ. Императрица прислала въ даръ ему 10.000 рублей, но онъ не принялъ ихъ, находя несправедливымъ обогащаться ему - служителю Церкви - изъ рукъ императрицы въ то время, когда Церковь была ею лишена имущества. [Эти деньги были вручены настоятелю Кiево-Печерской Лавры, который прiехалъ сопровождать Митрополита Павла. Когда настоятель просилъ Митрополита Павла позволить данную сумму употребить на позолоту главъ Кiево-Печерскаго собора, Митрополитъ Павелъ согласился на это.]
Великимъ уваженiемъ и любовiю былъ окруженъ М. Павелъ въ Киеве благочестивыми русскими людьми, какъ безстрашный борецъ за права Церкви. Къ тому же М. Павелъ проводилъ время своей жизни въ строгихъ иноческихъ подвигахъ и, несмотря на свое болезненное состоянiе, часто служилъ и въ Лавре, и въ Кiевскихъ городскихъ церквахъ, утешая верующихъ.
Черезъ два года своего пребыванiя на покое М. Павелъ въ 1770 г. 4 ноября скончался, а чрезъ 57 летъ после смерти тело его въ склепе подъ великой лаврской церковью было обретено Кiевскимъ Митрополитомъ Евгенiемъ Болховитиновымъ въ поразительномъ нетленiи. ["Русскiе подвижники ХVIII в.", стр. 172 - 181]
Несомненно, своею праведною жизнiю, своимъ исповедническимъ подвигомъ М. Павелъ угодилъ Богу, такъ какъ отъ его мощей до самого последняго времени источалось много чудесныхъ исцеленiй. Хотя онъ еще не причисленъ къ лику святыхъ Русской Церкви, но все верующiе русскiе люди чтутъ его, какъ скораго своего заступника. Прославленiе мощей М. Павла должно было быть однимъ изъ первыхъ очередныхъ делъ Русской Церкви предъ войной съ Германiей.
Конечно, протесты великихъ святителей русской земли - Арсенiя и Павла - не могли остановить отобранiя церковныхъ имуществъ. Какъ люди весьма умные и просвещенные, они сами хорошо понимали это. Своимъ протестомъ они показываютъ, что въ борьбе за Церковь и истинное благо русскаго народа надо жертвовать своимъ временнымъ благополучiемъ и даже не щадить своей жизни.
Вместе съ темъ этотъ протестъ есть ни что иное, какъ оставленное потомству непререкаемое свидетельство о великомъ значенiи церковныхъ имуществъ для всей Россiи. Если бы эти имущества были въ рукахъ Церкви, то въ ея распоряженiи осталось бы и просвещенiе всего русскаго народа, и онъ, какъ воспитанный и просвещенный на началахъ православной веры, былъ бы непоколебимъ гибельными ветрами западныхъ лжеученiй, воплощая въ себе слова Христа: Всякъ убо, иже слышитъ словеса Моя сiя, и творитъ я, уподоблю его мужу мудру, иже созда храмину свою на камени. И сниде дождь, и прiидоша реки, и возвеяша ветра, и нападоша на храмину ту, и не падеся, основана бо бе на камени. [Мф. 7, 24 - 25]
Но этого церковнаго просвещенiя русскаго народа, этого главнейшаго оружiя для отраженiя разрушительныхъ ученiй, съ отнятiемъ церковныхъ имуществъ не стало въ Россiи. Поэтому, вместе съ лютеранствомъ въ его безчисленныхъ видахъ сектантства, начала западнаго неверiя въ виде гуманизма быстро стали распространяться въ Россiи и укореняться въ жизни русскаго народа.
Гуманизмъ не только предоставляетъ человеческому разуму полную свободу въ области веры, но съ корнемъ уничтожаетъ ее, ибо по своему существу - есть неверiе въ бытiе Высшаго Божественнаго Существа, каковымъ гуманизмъ считаетъ самого человека, проповедуя человекобожiе, что то же - богоборчество. Гуманизмъ не признаетъ для человека никакихъ авторитетовъ, кроме его собственнаго разума. Поэтому русское общество, увлекаясь гуманизмомъ, вместо Церкви и ея святоотеческаго ученiя, поставило науку въ качестве высшаго для себя авторитета. Критерiемъ истины для большинства русскихъ интеллигентныхъ людей была не церковность, осеняемая Духомъ Святымъ, Духомъ Истины, а научность съ богоборнымъ духомъ князя мiра сего, который незримо чрезъ общественное мненiе сталъ властно управлять русскимъ народомъ, заставляя его преклоняться предъ либеральною научностью, отрицающею и ниспровергающею авторитетъ Церкви. Глубокое влiянiе гуманизма на русское общество даже среди богословски просвещенныхъ людей хорошо отмечено было Еп. Феофаномъ Затворникомъ въ его письмахъ. [Собранiе писемъ Святителя Феофана, вып. VII, письмо 1140, стр. 135. Москва. 1900 г]