Страница 11 из 37
Последняя исполняла все требованiя наружнаго благочестiя, восхищалась проповедями Митрополита Платона, целовала руки у духовенства, шла въ крестныхъ ходахъ, бывала въ Троицкой-Сергiевой Лавре; однако, не имела православной настроенности и ценила религiю, какъ и Петръ, исключительно съ точки зренiя ея политическаго значенiя, - ея пользы для государства. Въ особенности плохо было то, что она преклонялась, и даже чрезмерно, предъ безбожникомъ Вольтеромъ, заискивала предъ нимъ и советовалась съ нимъ въ своихъ планахъ касательно техъ или другихъ реформъ для Россiи.
Отсюда для нея естественно было назначать на должность оберъ-прокурора Св. Синода такихъ неправославныхъ лицъ, каковыми были Мелиссино и бригадиръ Чебышевъ. Первый изъ нихъ предложилъ Св. Синоду снабдить Синодальнаго депутата для заседанiя въ Комиссiю Уложенiя такими предложенiями относительно реформъ въ церковной жизни: ослабить и сократить посты, уничтожить почитанiе иконъ и св. мощей, запретить ношенiе образовъ по домамъ, сократить церковныя службы для избежанiя въ молитве языческаго многоглаголанiя, отменить составленные въ позднейшiя времена стихиры, каноны, тропари, назначить вместо вечеренъ и всенощныхъ бденiй краткiя моленiя съ поученiями для народа, прекратить содержанiе монахамъ, дозволить избранiе изъ священниковъ епископовъ безъ постриженiя въ монашество, съ разрешенiемъ архiереямъ проводить брачную жизнь, разрешить духовенству носить "пристойнейшее платье", отменить поминовенiе умершихъ, дозволить вступать въ бракъ свыше трехъ разъ и запретить причащать младенцевъ до десятилетняго возраста. Св. Синодъ отклонилъ эти предложенiя и составилъ свой наказъ.
Оберъ-прокуроръ Чебышевъ былъ совершенно неверующимъ человекомъ. Онъ открыто предъ публикой заявлялъ о своемъ неверiи въ бытiе Божiе; непристойно держалъ себя въ присутствiи членовъ Св. Синода, позволяя себе недопустимыя ругательства, задерживалъ изданiе сочиненiй, направленныхъ противъ распространявшагося тогда модными писателями неверiя. ["Русскiе подвижники ХVIII в.", стр. 116 - 117]
Такимъ образомъ, если при Петре русской Церкви пришлось тяжко страдать отъ протестантизма, то при Екатерине II Церковь переживала сильное давленiе не только отъ протестантизма, но и отъ неверiя.
Но въ особенности тяжкiй ударъ Екатерина II нанесла Церкви чрезъ окончательное отобранiе въ казну монастырскихъ именiй и введенiя монастырскихъ штатовъ. Въ силу этой пагубной для Церкви реформы, сразу было закрыто изъ 954-хъ раньше существовавшихъ монастырей 754; следовательно, осталась въ Россiи лишь пятая часть ихъ. При отобранiи церковныхъ именiй было дано обещанiе обезпечить духовныя школы и духовенство, но оно не было исполнено государственною властью. Къ тому же последняя не получила отъ этой реформы большой пользы, такъ какъ огромная часть монастырскихъ именiй была роздана императрицей въ даръ ея фаворитамъ. ["Русскiе подвижники ХVIII в.", стр. 117 - 118]
Ясно, какимъ болезненнымъ ударомъ по сердцу верующихъ русскихъ людей была эта реформа. Запустели места, освященныя подвигами св. иноковъ. Заросла тропа, по которой направлялись народныя массы къ святымъ старцамъ для духовнаго руководства, къ святымъ могиламъ - для молитвъ. Закрылось при церквахъ и монастыряхъ множество школъ, больницъ и богаделенъ. Вместе съ закрытiемъ монастырей остановилось и великое дело просвещенiя инородцевъ въ Сибири и другихъ местахъ необъятной Россiи. Народное чувство было слишкомъ возмущено, ибо отобранiе церковныхъ имуществъ было вопiющимъ нарушенiемъ правъ собственности и воли техъ, которые завещали свои именiя церквамъ и монастырямъ на дела благотворенiя, на поддержанiе иночества и на поминъ души. Эта реформа была въ глазахъ народа великимъ грехомъ, ибо на пожертвованiя въ пользу церквей и монастырей, о чемъ было сказано выше, Церковь всегда смотрела, какъ на посвященное Богу.
Поэтому современники этого грустнаго явленiя въ жизни Церкви не могли не протестовать. Самымъ резкимъ былъ протестъ со стороны Арсенiя, Митрополита Ростовскаго. Его личность вызывала и вызываетъ глубокое къ себе уваженiе, такъ какъ онъ безстрашно всегда защищалъ правое дело. Еще при императрице Елизавете Петровне, назначенный членомъ Св. Синода, онъ не явился въ Синодъ для принесенiя установленной присяги, находя несогласными со своею совестью слова: "Исповедаю же съ клятвою крайняго судiю духовныя сея коллегiи быти самую Всероссiйскую Монархиню, Государыню нашу", находя, что единственный крайнiй Судiя и Глава Церкви есть Христосъ, и подалъ о семъ объясненiе самой Государыне. [Это окончилось для него безъ плохихъ последствiй. Ему пришлось только оставить Св. Синодъ и уехать въ Ростовъ] Онъ даже подалъ прошенiе объ удаленiи на покой по болезни. Но добрая императрица не утвердила доклада объ этомъ Св. Синода и даже лично заботилась о выздоровленiи М. Арсенiя. Съ такимъ уваженiемъ она относилась къ нему.
Въ своей епархiи М. Арсенiй занимался духовно-административными и училищными делами и борьбой съ иноверiемъ и расколомъ. Онъ составилъ возраженiе на поданный протестантами пасквиль противъ сочиненiя М. Стефана Яворскаго въ защиту православiя - "Камень веры", и дополнилъ сочиненiе исповедника Архiепископа Тверского Феофилакта Лопатинскаго. А также, подражая ревностному борцу противъ раскола св. Димитрiю Ростовскому, онъ составилъ обличенiе раскольниковъ, оставшееся въ рукописи, и дополнилъ сочиненiе Феофилакта Лопатинскаго: "Обличенiе неправды раскольничьей". [Напечатано въ Москве въ 1745 г]
Такъ ревностно трудился въ своемъ архипастырскомъ служенiи М. Арсенiй. Но незабвеннымъ для Русской Церкви онъ остался по преимуществу за свое выступленiе противъ отобранiя церковныхъ имуществъ. По поводу этого печальнаго событiя М. Арсенiй подавалъ въ Св. Синодъ одинъ протестъ за другимъ. Въ Неделю Православiя онъ къ обычнымъ анафематствованiямъ присоединилъ анафему "обидчикамъ церквей и монастырей".
Обо всехъ этихъ поступкахъ М. Арсенiя было доведено до сведенiя Екатерины. Было назначено въ Синоде разследованiе дела о М. Арсенiи. Последнiй былъ вызванъ во дворецъ, где его допрашивали въ присутствiи самой императрицы. М. Арсенiй говорилъ столь резко, что императрица зажала себе уши, а ему самому "заклепали ротъ". Екатерина повелела самому Синоду судить своего собрата. [Въ составъ Синода входили тогда следующiе члены: первенствующiй Новгородскiй Митрополитъ Димитрiй Сеченовъ, Московскiй Митрополитъ Тимофей Щербатскiй, Архiепископъ С.-Петербургскiй Гаврiилъ Кременецкiй, Псковскiй Епископъ Гедеонъ Криновскiй, Крутицкiй Архiепископъ Амвросiй Зертисъ-Каменскiй, Тверской Епископъ Афанасiй Вальковскiй и Новоспасскiй Архимандритъ Мисаилъ] Синодъ присудилъ М. Арсенiя къ лишенiю архiерейскаго сана и преданiю, по разстриженiи изъ монашества, светскому суду, который долженъ былъ за оскорбленiе Величества осудить его на смерть. Но императрица приказала освободить М. Арсенiя отъ светскаго суда, оставить ему монашество и сослать въ дальнiй монастырь. [Трогательно до слезъ было событiе снятiя сана съ Митрополита Арсенiя. Последняго вызвали на заседанiе Синода для исполненiя надъ нимъ указа. Въ Москве быстро распространился слухъ, чго съ Ростовскаго Митрополита будутъ снимать санъ въ Крестовыхъ патрiаршихъ палатахъ. Туда были допущены лишь монашествующiе и белое духовенство.
Масса народа, движимаго состраданiемъ къ исповеднику, заполнила все пространство вокругъ Синодальнаго двора. Митрополитъ Арсенiй явился на последнiй надъ нимъ земной судъ въ архiерейской мантiи, омофоре, беломъ клобуке, съ панагiей на груди и архiерейскимъ посохомъ въ руке. По прочтенiи указа, члены Синода стали снимать съ него архiерейское облаченiе. Съ негодованiемъ и тяжкою скорбiю Митрополитъ Арсенiй сделалъ плачевныя предсказанiя каждому изъ разоблачавшихъ его архiереевъ. Эти предсказанiя въ точности сбылись. Митрополиту Димитрiю предсказалъ, что онъ задохнется собственнымъ языкомъ; и, действительно, Митрополитъ Димитрiй умеръ въ ужасныхъ страданiяхъ: его задушила необыкновенная опухоль языка. Архiепископу Амвросiю Крутицкому Митрополитъ Арсенiй предсказалъ, что онъ будетъ убитъ, какъ волъ; Архiепископъ Амвросiй былъ убитъ во время Московской чумы взбунтовавшимся народомъ. Епископу Псковскому Гедеону Арсенiй предрекъ, что онъ не увидитъ своей епархiи; и вскоре после осужденiя Митрополита Арсенiя, Епископъ Гедеонъ былъ удаленъ, по Высочайшему повеленiю, въ свою епархiю, но умеръ въ дороге, не доехавъ до Пскова. Добрый Московскiй Митрополитъ Тимофей не участвовалъ въ разоблаченiи Митрополита Арсенiя. Онъ не могъ удержаться отъ слезъ при печальной церемонiи и плакалъ.]