Страница 25 из 37
Въ такомъ случае на истолковательныя слова о. Амвросiя мы можемъ смотреть, какъ на грозный предостерегающiй урокъ, или спасительное руководство, которое побуждаетъ насъ всеми нашими силами стремиться къ правой вере и благочестiю, а въ отношенiи нашей родины усердно молиться, чтобы Господь скорее освободилъ ее отъ богоборческой власти и возстановилъ въ ней предержащую царскую самодержавную власть, какъ источникъ ея возрожденiя.
Впрочемъ, мы вместе съ зарубежною русскою Церковью и нашими братiями, страдающими въ Россiи, усердно возносимъ эти молитвы и въ силу собственной потребности своего сердца. И одинъ этотъ фактъ уже свидетельствуетъ о томъ, что для Церкви далеко не безразлично, будетъ ли Россiя и впредь возглавляться богоборческою властiю.
Точно такъ же не безразлично для Церкви, будетъ ли въ Россiи после советской власти государственной формой правленiя не царская самодержавная власть, а конституцiонная или республиканская, что то же - власть народа или толпы. Православная Церковь не можетъ предпочесть властъ народа царской власти по той причине, что народоправство не есть Богоустановленная властъ, ее нельзя отнести къ той, о которой сказалъ Ап. Павелъ: несть бо власть, аще не отъ Бога; сущiя же власти отъ Бога учинены суть. [Римъ. 13,1] Говоря эти слова, Апостолъ имелъ въ виду форму существующей ("сущей") въ его время власти, т. е. царскую самодержавную, или единодержавную власть и все ея разветвленiя въ лице отдельныхъ начальниковъ, подчиненныхъ царю. Вотъ почему онъ проситъ Ап. Тимофея совершать молитвы, моленiя, благодаренiя прежде всего за царя и за всехъ начальствующихъ, чтобы провождать тихую и безмятежную жизнь во всякомъ благочестiи и чистоте. [1 Тим. 2, 1 - 2] Только эту царскую власть имеетъ въ виду и другой величайшiй Апостолъ Петръ, когда призываетъ христiанъ ей повиноваться, говоря: повинитеся убо всякому человечу созданiю (т. е. всякому, по словамъ М. Филарета, отъ Бога устроенному надъ человеками начальству) Господа ради, аще царю, яко преобладающу: аще ли же княземъ, яко отъ него посланнымъ, во отмщенiе убо злодеемъ, въ похвалу же благотворцемъ. [1 Петр. 2, 13 - 14]
Совершенно напрасно подъ апостольскими словами: несть бо власть, аще не отъ Бога, некоторые подразумеваютъ, наряду съ царскою единодержавною властiю, власть республиканскую и конституцiонную. [Несколько летъ назадъ въ русской заграничной прессе былъ напечатанъ рядъ статей, въ которыхъ даже советская власть признавалась богопоставленной.] Самый текстъ апостольскаго ученiя о власти свидетельствуеть, что здесь все время говорится только о царской самодержавной власти.
За это говоритъ и здравый смыслъ: какъ могли Апостолы разуме ть подъ Богопостановленной ту власть, которая царскую Богопостановленную власть ниспровергаетъ. А республика есть ниспроверженiе монархiи, даже посредствомъ всякаго насилiя, вплоть до кроваваго террора. [Л. Тихомировъ. Монархич. государ., ч. 1, стр. 103 - 104]
Нельзя иначе, какъ ниспроверженiемъ Богоустановленной самодержавной монархической власти назвать и конституцiю. Правда, здесь личность монарха сохраняется, но власть захватывается народомъ, какъ въ республике , чемъ фактически уничтожается Богоустановленный монархическiй принципъ и создается неестественное и тяжелое положенiе царя, при которомъ онъ "царствуетъ", но не управляетъ. [Ibid., стр. 47 - 48]
Очень хорошо выявляетъ несостоятельность такого положенiя, а вместе съ нимъ и конституцiонно-государственнаго строя, царь Iоаннъ Грозный. Въ ответъ на порицанiе его поступковъ кн. Курбскимъ, какъ несоответствующихъ, по свиде тельству последняго, народному праву другихъ странъ, Iоаннъ Грозный писалъ ему: "О безбожныхъ человецехъ что и глаголати! Понеже тiи все царствiями своими не владеютъ: какъ имъ повелятъ подданные ("работные"), такъ и поступаютъ. А россiйскiе самодержавцы изначала сами владеютъ всеми царствами (т. е. всеми частями царской власти), а не бояре и вельможи... Если бы у васъ, - говоритъ Iоаннъ Грозный Шведскому Королю, - было совершенное королевство, то отцу твоему архiепископъ и советники и вся земля въ товарищахъ не были бы". По словамъ Грознаго, Шведскiй король "точно староста въ волости". А Польскому королю Стефану Баторiю чрезъ его пословъ тотъ же русскiй Государь заявилъ: "Мы, смиренный Iоаннъ, Царь и Великiй Князь всея Руси, по Божiему изволенiю, а не по многомятежному человеческому хотенiю". [Л. Тихомировъ. Монархич. государ., ч. III стр. 42 43; 1923 г]
Такимъ образомъ, какъ власть республики, такъ и конституцiонной монархiи, одинаково, не только не являются Богоустановленною властiю, но самое ихъ бытiе начинается съ ея отрицанiя. Ясно, что не Божественная воля, выраженная въ Св. Писанiи, а человеческая многомятежная, греховная воля съ открытымъ ниспроверженiемъ Богооткровеннаго и святоотеческаго ученiя о царской самодержавной власти лежитъ въ основе республиканскаго и конституцiоннаго строя.
Поэтому св. Церковь наша не можетъ закрыть своихъ глазъ на отсутствiе религiозной основы въ демократическомъ образе правленiя. Следовательно, она не можетъ быть безразлична къ будущему политическому строю нашей страны. Иначе сказать: св. Церковь не можетъ желать водворенiя въ Россiи республиканскаго или конституцiоннаго строя. Она можеть содействовать возстановленiю у насъ только исконнаго государственнаго строя, каковымъ была всегда единоличная великокняжеская или царская самодержавная власть Помазанника Божiяго, какъ власть самая близкая къ Церкви и родственная ей, ибо она имеетъ своимъ основанiемъ Божественное Писанiе и святоотеческое ученiе, что является источникомъ и нашей православной веры.
Не можетъ наша Церковь съ безразличiемъ отнестись къ появленiю въ будущей Россiи, вместо царской самодержавной власти, той или другой формы демократическаго правленiя и по той причине, что конституцiя и республика не соответствуютъ религiозно-нравственному идеалу русскаго народа. Этотъ идеалъ, какъ видели мы, состоить въ устремленiи русскихъ людей къ святости, что то же, къ единенiю со Христомъ чрезъ правую веру и любовь со всеми ея христiанскими добродетелями. Эта вера и эта любовь, о чемъ мы говорили выше, были отличительными свойствами русскаго народа, чемъ поражали они иностранцевъ.
[Мф. 5, 13-14, 16] Въ этомъ идеале было заложено земное счастiе и вечное спасенiе русскаго народа, а также его мiровая религiозно-нравственная миссiя.
Но это "святое святыхъ" русскаго народа не имеетъ ничего общаго съ конституцiонной и республиканской формой правленiя. Здесь человеческая личность не можетъ найти поддержки въ осуществленiи своихъ высшихъ религiозно-нравственныхъ запросовъ. Здесь самымъ главнымъ деломъ является политическая партiйная борьба не на животъ, а на смерть, и съ точки зренiя этой борьбы расценивается личность, которая съ ея духовными интересами совсемъ не нужна демократическому строю, а нужна, какъ механическая частица государственной машины, какъ количественная сила. И это понятно. Демократическое государство управляется не этическимъ, а юридическимъ началомъ. [Л. Тихомировъ. Монархич. государ., ч. IІ, стр. 83] А юридическiй законъ, какъ выразился Пушкинъ, есть дерево и весьма далекъ отъ высшихъ стремленiй человеческой личности. Высшимъ благомъ здесь является воля народа, для которой не обязательны нравственныя начала. [Л. Тихомировъ. Монархич. государ., ч. III, стр. 150] И такъ какъ демократическое государство основано на количественной силе, то нравственная сила ему даже враждебна. [Ibid., ч. IІ, стр. 316 - 317]
Ясно, что конституцiонный и республиканскiй государственный строй не можетъ иметь какого бы то ни было соответствiя самому высшему влеченiю русскаго народа, его религiозно-нравственному идеалу.
Зато монархiя въ Россiи, какъ нельзя лучше, соответствуетъ этой идеологiи; о чемъ уже говоритъ самое назначенiе монархической верховной власти, которое состоитъ въ томъ, чтобы монархъ былъ представителемъ идеала народной жизни и направлялъ государственную деятельность сообразно этому идеалу. [Ibid., ч. IІ, стр. 203]
Какъ мы уже говорили, это монархическое свое назначенiе осуществлялось великимъ княземъ, а затемъ царемъ и на деле. Царь и въ своей личной жизни, и въ государственной деятельности былъ выразителемъ народнаго идеала. [Конечно, мы не имеемъ въ виду Петра I и Екатерину II] Являясь первымъ и ве рнымъ сыномъ Церкви, онъ былъ и покровителемъ русскаго народа въ удовлетворенiи его высшихъ религiозныхъ потребностей, будучи въ то же время въ другихъ областяхъ его жизни по преимуществу олицетворенiемъ милости и отеческой любви. Въ немъ челове ческая личность подданныхъ находила могущественную поддержку и удовлетворенiе во всехъ ея духовныхъ порывахъ и высшихъ ценностяхъ.