Страница 227 из 257
В сих мыслях оканчиваю мое вам слово, призывая на вас благословение Божие и моля Его благость, да поможет вам действовать в том духе, какой благоугодными представит вас пред лицем правды Его неизменной в День окончательного воздаяния всем деятелям на поприще течения дел всего мира. Аминь.
Декабрь 1860 года
4. На отпевание генерала В. А. Колобова (Подвигом добрым подвизался ты)
Что тебе сказать на прощание, почивший о Господе собрат наш?
Прийми от нас как последний привет ублажительную для тебя песнь Церкви: «Блажен путь, в оньже идеши днесь… яко уготовася тебе место упокоения». И это самое приличное при гробе твоем слово!
При гробе других мысль иногда колеблется недоумением об их участи и скорбь от сей безвестности нередко делает робкою самую молитву о них, вызываемую сердобольным благожеланием. Но от твоего гроба веет успокоением, и, отдавая тебе последний долг, мы благонадежно можем вложить в уста твои слова Апостола: «подвигом добрым подвизахся, течение скончах, веру соблюдох. Прочее убо соблюдается мне венец правды, егоже воздаст ми Господь в день он, праведный Судия» (2Тим.4,7–8). Это самое верное и полное тебе надгробие!
Так, подвигом добрым подвизался ты. Во свидетельство сего не нужны нам сторонние удостоверения. Повесть о подвигах твоих написана на тебе самом. Ты сам, говоря словом Апостола, составляешь живое о себе письмо, «читаемое всеми» (2Кор.3.2). На главе твоей, на персях, на руках и ногах твоею кровию записаны дела твои (разумеются раны), и все видящие тебя беспрекословно ответят на слово твое: «Да, воистину добрым подвигом подвизался ты!»
Если любящее, от самой любви, однако ж, страшливое, сердце еще будет смущаться помышлением, не прокрадывалось ли что недоброе среди добрых подвигов и не заграждает ли это теперь входа тебе в места упокоения, — укажем ему на то, как скончал ты течение свое, — и оно успокоится. Все видевшие предсмертные страдания твои — не короткие и не малые, — обращая взор к небу, не раз вопрошали: «Господи, чего ради эту многотрудную жизнь благоволишь Ты заключить такою страдальческою кончиною?» И вера всегда отвечала им: «Этот огнь болезней послан, чтоб попалить все остальное терние прегрешений, самородно и не самородно проросшее на поле твоей жизни, — чтобы чистым, как «сосуд — в честь» (Рим.9,21), пренесен ты был в дом Бога — Судии и Воздаятеля». «Многими скорбми» куда входят? «В Царствие» (Деян.14,22). И «тесный путь» куда ведет? «В Живот» (Мф.7.14).
Скажет кто: «О терпении его, Иовлевском, мы слышали и кончину его болезненную видели, но не в них окончательная надежда. Вера все уравнивает и венчает». Но милостив Господь и щедр. Если кто, то паче он может с дерзновением удостоверить всех: «веру соблюдох» (2Тим.4,7). Спросите у проводивших дни и ночи у болезненного одра сего страдальца, и они скажут вам, где находила отраду душа его, когда истощалось терпение его? В Боге, Едином Боге был покой его. Икона Владычицы, спасавшая его в бранях, всегда была при нем, не только как утешение, но и как утишающее врачевство. Сладчайшее имя Господа не отходило от уст его. Был ли день, когда бы не соединился он с Господом в Пречистых Его Тайнах? А «всяк веруяй в Он, не постыдится. Веруяй в Он, имать Живот Вечный: и на суд не приидет, но прейдет от смерти в Живот» (Рим.10,11; Ин.5,24). Отходя ко Господу, он праведно может возгласить: «Господи, в руце Твои предаю дух мой!» (Лк.23,46).
Итак, «блажен путь, в оньже идеши» ты ныне, «яко уготовася тебе место упокоения». Отдавая тебе последний долг, мы молим смиренно Господа упокоить дух твой «в селениих праведных». Но при сем, против воли, готова исторгнуться и другая молитва: «Помяни и нас пред лицем Господа, когда, представ престолу правды Его, обрящешь милость у Него!» Аминь.
26 апреля 1862 года
5. При отпевании господина почтмейстера П. П. Никольского (Ни одна жизнь не остается без следа)
Приидите, последнее целование дадим, братие, умершему, последнее ему приветствие, последнее к нему собеседование! Так, жизнь отжита. Обветшала одежда плоти—и сбрасывается. А дух выходит горе, — в чаянии облещися некогда в нетленное и невет–шающее одеяние.
Свечерял день жизни — и труженик возвращается к Домовладыке, — чтоб приять заслуженную мзду.
Брань кончена, и ратоборец отходит к Распорядителю брани, чтоб украситься достойным венцом.
Плавание совершено… Корабль в пристани, — и пловец, свободно вздохнув после бурь, готовит к предъявлению добытые на стороне сокровища.
Радуемся за тебя, почивший о Господе собрат, — за твой покой, за твою свободу и твое отрадное теперь пребывание. Но не можем не скорбеть о разлуке, теряя в тебе не приятного только собеседника, но и благотворного деятеля.
В последний раз являешься ты среди нас — в храме Божием — и, конечно, не затем, чтоб только раздражить плач и усилить воздыхания. Нет. Вступившим в область бессмертия странны слезы о смерти плоти. Что же скажешь ты нам напоследок?
Уста твои сомкнуты, язык связан. Но есть слово, которое без звуков передается, без слуха внемлется и без особого посредства переходит из ума в ум. Это слово жизни каждого.
Ни одна жизнь не остается без следа. Как в картине есть один господственный цвет и в аккорде господственный тон, так жизнь каждого носит отпечаток, который ясно видится на всех ее проявлениях и остается по смерти как завет и духовное наследие отходящего.
Если б мы спросили тебя самого, в чем слово жизни твоей, скромность твоя сказала бы только: «Молите Бога о мне, грешном». Но если б любовь наша победила твою скромность, то, мы верно знаем, вот что мог бы ты передать нам как урок из опытов жизни твоей: «Искренно любите святую веру, ее догматы и все ее уставы, и в совершенной покорности ей находите себе отраду и укрепление. Да будет она путеводительницею жизни вашей и усладительницею последних предсмертных минут ваших. Покоясь на ее лоне, благонадежно предадите вы дух свой в руки Божий.
Будьте верны своему долгу; обязанности его напишите на скрижалях сердца, внимайте им, как непосредственно вас касающейся воле Божией, и, не щадя сил, исполняйте, «не пред очами точию работающе, яко человекоугодницы» (Кол.3.22). И вы с спокойною совестию испустите последний вздох.
Благотворения не забывайте. Простота, тихонравие и теплота любви пусть согревают всех окружающих вас — семейных, служащих, близких и дальних. И в последний час вы не испытаете болезненности от хлада смерти.
Живя, живите так, как бы вы должны были умереть каждый час. Ибо дыхание наше в руках Божиих, и когда хочет, пресечет его — утро, вечер или полудне. Предайте себя в волю Божию и при отходе отсюда не будете болеть о недоконченных делах или незавершенных попечениях».
Довольно с нас! Знаем, что таков след жизни твоей! Принимаем уроки сии как последнее твое нам завещание! Но выслушай, просим, и наши желания. Веруем, что ты жив и должен теперь предстать Господу. Питаем надежду, что, совершив все очистительные действия святой веры, ты будешь помилован. Ибо это преимущество нашей веры — переходить от смерти в живот. При всем том по братскому общению мы не перестанем молиться о тебе. Помяни и ты нас пред лицем Божиим.
Ты отходишь в другой мир. Как новорожденного на земле радостно сретают живущие, так радостно сретят и тебя там отшедшие прежде тебя.
У каждого из нас есть там не одно близкое сердцу лицо. Передай им наши приветствия; поведай им о наших скорбях, наших нуждах и тревогах и уверь их, что и мы все «желаем скорее разрешиться, чтоб быть со Христом» (Ср.: Флп.1.23) и во Христе со всеми ими.
Ты отходишь к отцам. Но общение наше не прекращается смертию, а только из видимого и осязаемого становится невидимым и неосязаемым. Вам там виднее, какие направления лучше нам принимать в жизни своей. Не оставляйте же нас в наших нуждах.
Кому нужно вразумление, вразумляйте; кому нужно подкрепление, подкрепляйте; кому нужно утешение, утешайте.
Такие немногословные излияния чувств при гробе твоем прими от нас, почивший о Господе собрат, как последнее приветствие — и прости. Мы же, остающиеся здесь, братие, приидите, последнее целование дадим умершему, молящеся Христу Богу, да упокоит дух его и вчинит, иде–же «свет животный» (Ин.8,12), в лоне Авраама (См.: Лк.16,22) со всеми праведными и святыми. Аминь.