Собрание сочинение. Том 1. Аскетические опыты

Человек, до искупления рода нашего Спасителем, не мог противиться страстям, хотя бы и хотел: они насиль­но увлекали его; они властвовали над ним против воли его. Христианин, при посредстве святого Крещения, свергает с себя иго страстей; он получает силу и воз­можность противиться страстям, попирать их (Преподобного аввы Дорофея, поучение 1-е об отвержении мира). Но и искупленному человеку, человеку обновленному, поме­щенному в духовном раю в Церкви — предоставлена сво­бода: по произволу своему, он может или противиться страстям и победить их о Господе, или покоряться и поработиться им. Так и в чувственном раю предостав­лено было на произвол первозданному человеку или по­виноваться заповеди Божией, или преслушать ее.

Каждое сопротивление, оказанное требованию страсти, ослабляет ее; постоянное сопротивление низ­лагает ее. Каждое увлечение страстью усиливает ее, постоянное увлечение страстью порабощает срасти увлекающегося ею.

Сопротивление христианина страстям должно простираться до распятия плоти со страстьми и похотьми (Гал.5:24); оно должно простираться в избранных духовных борцах до пролития крови: «отдай кровь и приими Дух» (4-е изречение аввы Лонгина. Достопамятные сказания). Только пострадавший плотию преста от греха (1Пет.4:1). Это значит, только злостраждущий по телу в вольных или невольных подвигах способен противостоять гре­ховным пожеланиям плоти, подавить и заглушить их в себе. Тело, упокоеваемое и лелеемое разнообразной негою и угождениями ему, — вместилище страстей.

Пострадавший и распявшийся за нас Богочеловек требует от учеников и последователей Своих, чтоб они подражали Его страданиям, чтоб пожертвовали всем временным для вечного, тленным для нетленного, что­бы были учениками и последователями Богочеловека самой жизнью.

Необходим подвиг для христианина, но не подвиг освобождает христианина от владычества страстей: освобождает его десница Вышнего, освобождает его благодать Святаго Духа.

Обузданием и умерщвлением плоти, трудами бла­гочестия при тщательном соблюдении евангельских заповедей доставляется христианину истинное смире­ние. Истинное смирение заключается в полном само­отвержении, в полной преданности Богу, в непрестан­ном служении Богу. Такое смирение привлекает в душу Божественную благодать. Божественная благодать, осе­нивши душу, преподает ей духовное ощущение, — и страсти, эти ощущения и влечения плотские и грехов­ные, остаются праздными (Св. Исаак Сирский. Слово 43).

Действие страстей, услаждающее человека плотс­кого, тягостно, мучительно для человека духовного, — возбуждает в нем сильнейшее отвращение. При малей­шем появлении или возбуждении страсти, бежит он от нее, как от хищного, лютого зверя, как от убийцы, бе­жит под покров молитвы, под покров евангельского учения, под покров Божий.

Душа, не возделанная евангельскими заповедями, и тело, не возделанное трудами благочестия, не способ­ны быть храмом Божественной благодати, храмом Свя­таго Духа.

Сущность подвига заключается в исполнении запо­ведей. Не обуздывающий своего тела трудами, постом, бдением, молитвенными стояниями и потому предос­тавляющий господствовать в себе плотскому мудрова­нию, питающий и поддерживающий в себе страсти, не возможет соделаться исполнителем заповедей.

Смерть, одна смерть вполне освобождает даже свя­тых Божиих от влияния на них греха. Бесстыдны стра­сти: могут восстать они и в лежащем на смертном одре. Даже на смертном одре невозможно прекратить бдительности над собою. Поверь бесстрастию тела твоего тогда, когда оно уляжется во гроб.

Страсти, пребывая в христианине, постоянно при­нуждая его быть на страже, постоянно вызывая его на борьбу, содействуют его духовному преуспеянию. «Зло, по премудрому устроению Божественного промысла, содействует благому намерением неблагим», — сказал это преподобный Макарий Великий (Слово 4, гл.6).

Жесткий и тяжеловесный жернов стирает зерна пшеницы в муку, пшеницу соделывает способною к печению из нее хлебов. Тяжкая борьба со страстями стирает сердце человека, сминает надменный дух его, заставляет сознаться в состоянии падения, опытно об­наруживая это состояние, — заставляет сознаться в не­обходимости искупления, уничтожает надежду на себя, переносит всю надежду на Искупителя.

Должно веровать, что в первородном грехе заклю­чается семя всех страстей, что мы родимся с наклон­ностью ко всем видам греха: и потому не должно удив­ляться проявлению и восстанию ни одной страсти, как чему-нибудь необыкновенному и странному.

По свойствам души и тела, по влиянию обстоя­тельств, в одном человеке действует и развивается с особенной силою одна страсть, в другом — другая: в ином заметна особенная наклонность к сребролюбию, в другом объядению; один увлекается плотским вожде­лением, другой жаждою суетных почестей. Не увлека­ющийся какой-либо страстью не должен думать, что нет в нем этой страсти, только не было случая к обна­ружению ее.

Постоянно должно быть готовым к противодей- ствию всем страстям. В особенности должно бодр­ствовать против страсти преобладающей, проявляю­щейся чаще других страстей, наиболее беспокоящей человека.

Страсти, свойственные падшему естеству, различа­ются величайшим различием от страстей, усваиваемых произвольно каждым человеком. Сила вторых несрав­ненно значительнее силы первых. Но покаяние, как всемогущее врачевство, преподаемое всемогущим Вра­чом — Богом, врачует человека, производящего употре­бить законно это врачевство, врачует со всей удовлет­ворительностью от всех греховных недугов.

Некоторые страсти служат началом и причиной для других страстей; таковы: объядение, нега, развле­чения, роскошь, сребролюбие, славолюбие, неверие. Последствия их: сладострастие, печаль, гнев, памято­злобие, зависть, гордость, забвение Бога, оставление добродетельного жительства.

В духовном подвиге должно преимущественно во­оружаться против начальных страстей: последствия их будут уничтожаться сами собой. Отрекшийся от теле­сных наслаждений, от человеческой славы, от любо­стяжания, от рассеянной жизни, не будет предаваться гневу и печали, не обуяет его ни гордость, ни зависть; беспрепятственно будет он шествовать по пути запове­дей Божиих к спасению, к обширному Богопознанию, доступному для одних чистых сердцем.

Вождь всех страстей — неверие. Оно отверзает вход в душу и сребролюбию, и честолюбию, и скверным вожделениям, и гневу, и печали, и исполнению зол — отчаянию.

Вождь и дверь всех истинных христианских добро­детелей — вера.

Страсти живут тайно в людях, проводящих рассе­янную, невнимательную жизнь; по большей части они удовлетворяются ими, по большей части не примеча­ются ими, по большей части оправдываются, — часто признаются за чистейшие, возвышеннейшие доброде­тели.

Один истинный христианин, постоянно внимаю­щий себе, поучающийся в Законе Господнем день и ночь, старающийся исполнять евангельские заповеди со всей тщательностью, может увидеть свои страсти. Чем более он очищается и преуспевает, тем более стра­сти обнаруживаются перед ним. Наконец, перед взора­ми ума, исцеленного Евангелием, открывается страш­ная пропасть падения человеческого. Христианин ви­дит в себе падение человечества, потому что видит свои страсти. Страсти — знамение греховного смерто­носного недуга, которым поражено все человечество.

В какое положение приводит христианина зрение страстей своих, своего падения? — Приводит в плач о себе, в плач горький, неутешный. Никакая земная ра­дость не может остановить, прервать этого плача. Одна Божественная благодать останавливает его по временам, преподавая плачущему и растерзанному сер­дцу надежду спасения, духовное успокоение и небесное наслаждение, истекающая из мира Христова.

В какое положение приводит христианина открыв­шееся в нем действие страстей? — Оно восставляет его к усиленной брани против страстей. Подвижник Хрис­тов усугубляет свои молитвы, свой пост, свои бдения, свои коленопреклонения и, показуя умственно бедствия свои Богу, ходатайствует неизреченным сокрушением и болезнью сердца о помиловании. Аз же, говорит Боже­ственный Давид, внегда они стужаху ми, облачахся во вре­тище, и смирях постом душу мою, и молитва моя в недро мое возвратится. Плача и сетуя тако смиряхся (Пс.34:13,14).