Стихи

«Бог, далёкий живым и суровый,

Царство страсти создал среди нас,

И она нас сковала в оковы.

На коне объезжает она

Наши земли, стучится в жилища;

Тот, кому милость дана,

Завтра будет бездомный и нищий.

Завлекает к себе и поёт,

Стрелы мечет с улыбкой весёлой.

И с надеждой к ней каждый идёт,

Гибнут все под стопою тяжёлой.

Гибель, гибель одна впереди

Всем, кто в мире однажды явился,

Кто лежал у родимой груди,

Кто за счастьем в дорогу пустился».

И с горизонта солнце поднялось,

Когда Мельмот закончил свой рассказ.

В обратный путь и в бурный океан,

Направил он корабль в таинственный полёт.

Ималли он на берегу оставил.

Теперь не так был ярок пламень роз.

И воды в океане уж не так прозрачны;

Покой младенческий корабль унёс

К своей земле, усталой, грешной, мрачной.

Лишь волны так же бьются на песке,

И так же слышен дальней бури ропот.

Замолкла песня. О земной тоске

Несётся девы изумлённый шепот.

"С болью узрела я свет:

Камни про боль говорили,

О тёмной губительной силе

Волны мне весть принесли.

Мельмота нет!

Кануло множество лет,

И только недавно утрата

На жатве пирует богатой.

Про что я? Про мужа, иль брата?

Но Мельмота нет.

Не страсти ль владычицы след

Остался средь мёртвого сада?

Она погубила всё!

Как быстро исчезла отрада.

Ни птиц, ни цветов мне не надо.

А рядом Мельмота нет.

Но он придёт, он прилетит…

Измученный землёй, Мельмот вернётся к ней!

И вместе мы начнём полёт;

Туда, где ярок небосвод,

Где птица белая поёт,

Где незаметен жизни гнёт«.

И он вернулся, когда буря вопила!

Гудели утёсы!

Пена собой оросила Ималлины косы.

Листья срывались, летели, и тучи клубились

И волны ревели.

И Мельмот был рядом!

Деве буря — древняя держава,

Что оставили в наследье предки;

И смеясь и раздвигая ветки, вот он близится;

И буря им забава.

И как равная взирает в очи.

В пламенный и мёртвый взор Мельмоту;

Разделить изгнанье и заботу

И понять его мучений хочет.

Просит: «на высоком корабле твоём

Скоро мы к земному миру приплывём;

Весело и жутко будет плыть вдвоём.

Я согласна долго, долго плыть,

Чтобы мне тебя достойной быть,

Чтобы мне всю боль твою изжить.

Покажи мне скорбь и гнев,

Вечной страсти тёмный сев:

Я взгляну не побледнев».

И Мельмот на корабле своём

От павлинов, раковин и роз

Деву острова увёз.

Песня вторая

В стране неспокойной, суровой,

Где жили века рыбаки,

Где тихо желтели пески —

Ималли для долгой тоски,

Для жизни оставлена новой.

И люди привыкли к ней скоро;

Не ведая их языка,

Была она всем далека;

Казалась безумной Ималли.

Слова её были как бред,

За много томительных лет

Один лишь всегдашний ответ

Все люди от Девы слыхали.

Она говорила о странах,

Где времени радостен гнёт,

Откуда направил полёт

Суровый скиталец Мельмот;

О вечных и радостных ранах.

И пела:

«Боль всегда с тоской у вас;

Моя же рана розой пламенеет.

Из вас никто надеяться не смеет, —

Я жду свершенья каждый скорбный час.

Лишь только страсть, несёт вам преступленья.

Моя ж любовь несёт мне только радость;

Какая мука и какая сладость

Изведать страсти сердцем власть?

Я в рубище как нищая брожу,

Не верьте рубищу и дням тревожным.

Мой дух в обетовании неложном, —

Корабль воздушный сторожу.

И жду, и жду торжественных речей,

И откровений, пламенных наитий,

И мудрости, и чисел, и открытий,

Средь ваших тёмных, горестных ночей».

И рыбаки поверили в призыв

И в пламень страсти радостно–мятежной.

Шли к Деве в час, когда шумел прилив

И рвался с воплем к полосе прибрежной.

Торжественная сказка им дала

Покой средь бурь и радость скорой встречи.

В устах Ималли — угли, не слова,

И взор её — пылающие свечи.

И старые шли рыбаки

К избе, где Ималли живёт;

И к деве несли моряки

Весь груз своей долгой тоски.

Безумная даст ли ответ

О том, чьи глаза–маяки

Несут ослепительный свет

И закрепляют завет?

Иль скажет она о стране.

Где детство её протекало?

Об океанской волне?

О яркой индийской луне?

«Ималли, Ималли!»

Скиталец зовёт и зовёт!

Но не видно средь моря следа,

Дорогу скрывает вода.

И Дева срывает платок,

Танцует у белой волны,

Кричит, что настал уже срок,

Но не видно далёких дорог.

Не облако, то паруса,

С заката так быстро плывут!

Кто слышит в морях голоса?

Кто смотрит наверх в небеса?

Оттуда, оттуда придёт,

Торжественной вести призыв;

Направит на землю полёт

Оттуда скиталец Мельмот.

Наутро снова в море бросят сеть.

Ушли ладьи; а рыбаки молчали.

Ещё восток едва горел печально

А над землёю розовели дали.

Исчезла горизонта полоса.

Казались продолженьем неба воды;

На кораблях упали паруса.

Застыло время…

Так катились годы.

Смотреть, смотреть, как нежно тает мгла.

Как над водой несутся низко птицы.

Как взвилась мачты тонкая игла,

И паруса на ней устали биться.

А дальний берег полосой повис

Меж небом и бесцветною водою;

Сейчас он сразу оборвётся вниз

Иль унесётся облачной грядою.

Один рыбак, старик седой,

Склонился низко над водой.

И не касался он руля.

Суровый очерк корабля

В усталом разуме возник.

О тайне тосковал старик:

«Только ты, желанный тайно,

Ты принёсший всем тревогу

И одной из всех — любовь!

Силою необычайной завершишь мою дорогу

И вернёшь мне радость вновь?

Я уже на перепутье,

Научи, что делать надо,

Как найти годам исход?»

Бьется сердце сладкой жутью,

Сердце тайным знакам радо,

Есть надежда на спасенье

И твердит язык: «Мельмот!»

На закате забелели корабли,

Будто птицы устремились в гнёзда;

Тихо в небе запылали звёзды.

И зажгли огни родной звезды.

Встречи, радости, объятья,

Лишь старик не рад

И не делит он надежды,

К Деве он стучится в дверь.

Песнями его встречает,

Воплями нездешнего напева,

О мечте, о властелине мира,

Ведает она с безумным криком!

Молвит ей старик в отчаянье:

«Кто он обладатель власти?

Пусть поможет, пусть избавит,

И туда, где жизни вечной торжество,

Укажет путь, мой грешный путь.

Оскудел мой дух и наг,

Жизнь ушла, прошла бесцельно.

Как теперь замедлить шаг,

В час опасности смертельной?»

Дева выслушав, помедлив, говорила:

И об острове далёком, в окруженье океана.

О цветах, о птицах, и о том как к ней на остров

Прилетел скиталец мрачный.

Рассказала старику и о бедах и утратах,

И о том как страшен взгляд,

Как под гнётом черной ночи он

Не может отыскать ни покоя, ни свободы.

Только жертву ищет он.

И вздрогнул старик,

Все надежды пропали.

Скиталец дающий надежду и радость — Предатель.

Иной бы — такою тоской не томил.

Не звал бы на помощь таинственных сил.

Зачем за ответом пришёл он к безумной?

«Послушай Ималли, Мельмота я встретил,

И мне обещал он и власть и покой, и вечную жизнь…

Но какою ценой? Не знал я об этом.

Бездомные тоже его ожидают.

Он наш и имеет великую власть,

Над миром, над нами, над смертью…

Но кажется там, за надеждою, кроется гибель!

И огненной пропасти чудится пасть.

Владыка Мельмота — князь смерти и бездны

Он вольную душу просил у меня,

И я отошёл, искушенье кляня.

Но смерть уже рядом и думаю я, увидеть скитальца.

Ведь тёмные силы своими крылами

Скрывают Мельмота. Он здесь между нами

Владеешь ты силой любви роковой

Я верю; он близок; устал я, Ималли».

«Ты, жалкий старик, преисполненный злости,

Ты хочешь любовь запятнать!

Но будут проклятые кости,

Лишь вороны с криком глодать.

Проклятый, проклятый, уйди.

И пусть угнездится забота

В твоей обнищалой груди:

Я вижу всё царство и душу Мельмота

Как светлый огонь впереди».

Захлопнула дверь!

А по берегу тихо старик зашагал и главою поник.

Снова Дева поёт и поёт

Про корабль, что свершает полёт.

О надежде, что странник несёт.

«Всё приму! Всё, что ты принесёшь:

Беды, скорбь или страх отреченья.

Полон путь далёкий наш

Непонятного назначенья.

Жду тебя я много лет;

Жду на небе белый след,

Повторять в тиши обет

И любить земную рану.

Взор мой долго сторожил

Твой возврат к земле печальной

С радостью первоначальной

Жду тебя я свет венчальный;

Ты мне в сердце страсть вложил.

Весь смятенный разум мой,

Всё что вижу, всё что знаю,

Я тебе навек вручаю;

Тяжек путь!

Но к Раю, к Раю,

Ты ведёшь своей рукой».

Она в тишине замолчала

И гулко волна отвечала

И ветер так вольно шумел

О тайне свершаемых дел.

Не скоро свершаются сроки,

Томителен путь одинокий,

Гнетёт неподвижная твердь,

Ступает промедленно смерть.

Рассекая воздух холодный,

В бесконечности выправляя путь,