Страница 23 из 104
83. Итак, для свидетельства об этом вселении, — что оно не по сущности, и что кто говорит не так, тот мессалианин, — достаточно [отцов] собора против мессалиан, которые пишут дословно: «бывает некое обитание (επιδημία) Отца и Сына, и божественность, согласно обетованию, вселяется в достойных, но не то, что бы по природе» [329]. В пользу этого свидетельствует также и богословнейший {стр. 89} из Григориев, говоря во втором из [Слов] «О Сыне»: «Христом [Он именуется] по причине божественности, ибо она — помазание человечества [Христа], не энергией освящающее, как у других помазанников, но присутствием всего Помазующего» [330]. Видишь, что все обожаются энергией, но не сущностью и отнюдь не ипостасью [Святого Духа], ибо последнее — это исключительная особенность воспринятого Господом [человечества]? Итак, это ты, обоготворяя посредством божественной сущности, а не божественной энергии, представляешь нам многих равнобожественных (όμοθέους) и таковых христов, а не боговдохновенный песнопевец Митрофан. Но он ищет вселения, которое [бывает] посредством благодати и энергии, а иное говорит, воспевая Подателя дара.
Как если бы кто, проводящий свою жизнь в покрытых мраком местах, затем взмолился бы видеть очами Того, Кто сущностью лучше четверицы элементов, Кто величием больше всей земли, Кто блеском превышает все звёзды, то не желает видеть очами ни величие Солнца, сколь оно есть, ни сущность, какова она, но один только луч Его и светлость, скорее даже некую часть светлости, насколько доступно его очам, а другими [словами] он прославляет Подателя желаннейшего очам света. Так это у Митрофана.
84. А что святость есть не что иное, как Дух Святой, это хорошо разработано в богословии. Ведь и господство, и простота, и вечная жизнь и нетление, и нетварный свет, и страшный, праведный и человеколюбивый, а, если угодно, то и невидимый, и беспредельный, и неизследимый — не что другое, как Дух Святой. Только Он обладает всеми этими [свойствами] по природе, согласно Павлу, говорящему: блаженный и един сильный, един имеяй безсмертие и во свете живый неприступнем [331], и поэтому каждое из этого есть не что иное, как Бог. Но из–за этого каждое из сих отнюдь не является сущностью Божией. Ибо тогда Он имел бы много сущностей, поскольку господство отличается от святости, а простота отличается от них обоих, а сама природа отличается уже от них троих, и далее — от четырёх отличается нетление; и то же самое можно сказать и о других. Поистине хорошо учат отцы, что есть много нетварных энергий Божиих, а та сверхсущностность, которой они принадлежат — одна.
85. Впрочем, мысль не является ничем иным кроме как умом, но, несмотря на это, мысль — это не сущность ума. И отсюда очевидно, что Акиндин согласен с Евномием. Ведь так говорит и Евномий: «ничто иное не нерожденно кроме Отца, ибо Он единственный не{стр. 90}рожденный. Так что это есть сущность Отца — нерожденность. Итак, если кто скажет, что и рожденное нетварно, то явно, что он либо славит двух нетварных богов, либо одного составного из двух этих». А мы вопреки Евномию и Акиндину приписываем нерожденность одному только Отцу, а святость, господство и таковое одному только Отцу, Сыну и Святому Духу, но ничего из этого мы не полагаем сущностью Отца, Сына и Святого Духа, как и нерожденность — сущностью Отца. Так и мудрый в божественном Дамаскин говорит: «не только то, что [говорится о Боге] апофатически, но и то, что мы катафатически говорим о Боге, являет не сущность, но то, что вокруг сущности. И говоришь ли ты "благой", "мудрый", "справедливый" или что другое, ты именуешь не природу Божию, но то, что вокруг природы» [332].
86. А каким образом говорится, что Сверхсущностный и Сверхблагой имеет сущностью благость и природой — освящение, это мы прежде уже много раз разъясняли здесь и других местах. И что природа Божия, которая превыше всякого именования, перенимает именования энергий, называясь по ним жизнью, благостью, светом и вообще всем чем угодно: и среди энергий можно найти и название природы. Поскольку же и само имя природы и сущности не является в собственном смысле слова именем оной сверхсущностности, как говорит и богоглаголивый Дионисий — ибо она абсолютно безымянна как сверхименная — то бывает, что богомудрые отцы пользуются этим именованием и применительно к природным [свойствам], как и богослов Григорий говорит где–то в стихотворениях:
«Ведь такова природа Царя моего — доставлять счастье» [333].
То есть Богу от природы присуще творить максимальное благо. Ибо давать ни для кого не является природой, равно как и получать. И погружающий в ум смысл слова, а не бессмысленно приверженный к звучаниям, звукам и слогам, размышляет над тем, каково намерение пишущего, и уразумевает это.
{стр. 91}
ГЛАВА 18
О том, что из того, что Акиндин пишет и думает, [видно, что] он измышляет, будто сущность Божия зрима сама по себе.
87. Но, как я уже сказал прежде, Акиндину и его речам по необходимости приходится говорить, что Бог видим Сам по Себе. Ибо поскольку, согласно богоглаголивым [отцам], существует истинное созерцание Бога, то и Моисей, и Павел, и подобные им боговидцы воистину видели Бога, согласно великому Василию, и согласно критскому светильнику, священному Андрею: «Христос сверх всякой меры на горе воссиял, не став тогда светлейшим или высшим Себя Самого, — прочь [от такого нечестия], — но будучи созерцаем Таким, Каким Он был и прежде, усовершившимися из [числа] учеников и истинно посвященными в высочайшие [таинства]» [334]. А Акиндин полагает, что Он есть только сущность, и учит, что по ней созерцается Он истинными созерцателями, а это именно и есть «Сам по Себе»; и также по ней, думает он, Бог причаствуем и именуем, вселяется и отходит, как это следует из его слов, но не является и не действует где и как Он хочет, соответственно созерцающим и вмещающим [Его действия], как по сущности везде сый и вся исполняяй [335].
88. Мы же знаем, что у Бога нашего есть и сущность, всецело непостижимая и неизреченная, для всех и всегда, но и есть простота, тоже нетварная, которая присуща Ему по природе, но не есть природа Его, как и благость, мудрость, сила и все другое, что созерцается окрест Него и помышляется [отталкиваясь] от созижденного Им [336]. «Ибо творения, — гласит [отеческое предание], — служат указанием на силу, мудрость, искусство, а не на саму сущность. Даже и саму силу создателя они не обязательно являют полностью [337]. И, смотря на [царящий] в творении порядок, мы составляем себе понятие не о сущности, но о мудрости все мудро Сотворившего. И если задумаемся о причине нашей жизни, то опять тем же образом придем в уразумение благости, а не сущности» [338]. К тому же, верим, Он обладает и светлостью, которая, как было показано выше, одними лишь достойными видима и причаствуема.
89. А что и она находится в числе того, что по природе [созерцается] окрест Бога, в этом пусть убедит тебя Григорий Нисский, который {стр. 92} пишет в первом слове «Против Евномия»: «мы разумеем Сына не как луч из солнца–Отца, но как из нерожденного солнца другое солнце, которое, стоит лишь помыслить о первом, одновременно воссиявает вместе с ним по образу рождения, и по всему таково же: красотой, силой, блеском, величием, светлостью и всем заодно, что созерцается окрест солнца» [339]. Но и великий Афанасий, создавший список того, что присно созерцается окрест Божьей сущности, записал туда и свет. И прежде всех них сам великий Павел [340], как наглядно представляет это божественный Григорий Нисский в сочинении «О совершенстве, подобающем христианам, к Олимпию» [341]. Так что следуя [учению тех], кто прежде нас, возможно созерцать Бога, исходя из того, что окрест Него, и воистину видеть Его. А слепой по отношению к истинному свету — глух и к возвещениям истины. Поэтому после «из противоположных, — как он думает, — составную божественность», он говорит: «что мы теперь слышим, кто когда–либо слышал?», как если бы это от нас он впервые услышал то, что он считает, согласно своей порочной мысли, порочным.
90. Итак, когда мы достигли в нашей речи настоящего места, подобает и в дальнейшем еще более предлагать [вниманию читающих] гласы святых, от которых у нас хранится непреложность в благочестии, поскольку мы согласны с отцами и в том и в другом [аспекте]. Те же, кто клевещет на истину, собрали и составили, в подражание некогда явившимся начинателям подобного им злославия, этот кажущийся неиспорченным [людям] несозвучным вопль. Ибо если кто по энергиям назовет единого Бога или одну божественность многими, то, будучи правильно понимаемо, это [высказывание] будет в нашу пользу, а плохо понимаемое, — то есть, что [эта множественность понимается состоящей] из тварного и нетварного, и не в смысле причины и причиненности, но тварности–нетварности, превосходства и нет, — далеко отстоит от нашего благочестия, и явно есть учение противоречащих нам, или скорее прибыток, собранный ими себе, и плод, который они пожали от [своего] бесовского и неистового противостояния нам.