Страница 32 из 104
ГЛАВА 12
Иные речения Акиндина, свидетельствующие о том же, из которых явствует, что для него по–прежнему отнюдь невозможно единомудрствовать со святыми.
39. Но и приведя в своей приготовленной для собора речи некий обрывок этого изречения Великого [Василия], он пытается тем самым доказать там, что нетварная энергия — это сущность, говоря: «поскольку, согласно великому Василию, «у простой и бестелесной природы энергия принимает тот же смысл, что и сущность» [502], то мы не можем природную энергию Божию помыслить чем–то другим, нежели Его сущностью и природой, а также и никак не отличающийся от этой божественной сущности нетварный и соприсносущный Богу свет, или славу, или благодать, или воссияние», — никогда, как кажется, не слышав общего хора всех богочестивцев, поющих в Церкви:
«Яже естественную соприсносущную славу
предлагающи, единоначальнейшая Троице Святая,
воспевающих Тя православною верою,
Твоея славы видети сподоби
безначальную и едину зарю трисолнечную» [503].
и еще:
«Свете трисолнечне, существеннаго света Твоего
возсияй ми единственное божество,
несозданное естество и светодетелю,
и источниче всякая светодательныя зари,
да созерцаю Твою доброту неизреченную» [504].
и еще:
«Неизреченною пучиною благости
необмыслимуюТвоего сияния
и трисияннаго божества
светодательную зарю подаждь ми» [505].
{стр. 126}
40. Настолько, увы, Акиндин оторвался от лика и сожительства богочестивых, что уже невозможно сказать, что когда–то он сойдется [с ними] воедино и возымеет то же [что и они] мнение, и помолится вместе с богоносцами, которые делом склоняли благочестивых молиться о том, чтобы видеть сияние существеннаго оного света и оную славу, а о сущности, которой принадлежит та слава и светлость, учили, сами научившись от Духа, что даже и след никогда не является тем, кто после нее.
ГЛАВА 13
Доказательство того, что то, что допускает [для своего обозначения] одно и то же слово, не всегда и не во всем одно, и что нетварная сущность допускает не только то же слово, что и нетварная энергия, но также и не то же, согласно Василию Великому. Здесь же и многообразное опровержение всего дурномыслия Акиндина.
41. «И как это, — говорит Акиндин, — великий Василий сказал, что «у простой и бестелесной природы энергия принимает тот же смысл (λόγον), что и сущность»?» [506] А мы в свою очередь спросим [его] выставляющего это в качестве доказательства того, что энергия ни в чем не отличается от сущности: те [вещи], что взаимно допускают одно и то же определение (λόγον), — это две [реалии] или просто одно? Если они суть одно, то как и по отношению к кому можно назвать их «одним и другим», если они целиком и полностью одно и то же? Если же они не вполне одно, — ведь то, что тождественно одному и тому же, тождественно и друг другу — то уже не два, но больше тождественных и допускающих то же определение. Так что, если [вещи числом] больше одного допускают одно и то же определение, то как [они будут] без какого–либо различия друг от друга, тем более что божественные отцы определяют, что без различия получить число отнюдь не возможно?
42. Конечно, все одноименные [вещи] допускают одно и то же определение, но одноименных много и они — не одно. Ведь и мы с тобой принадлежим к числу одноименных, как человеки, и допускаем поэтому то же самое определение, но мы два человека, а не один. А если ты станешь говорить, что [такой–то] человек определяется синонимически и по отношению к одному только тебе, и скажешь так, поскольку ты некоторым образом отличаешься от него, ибо ты — не только сущность; и если, определяя себя самого, прибавишь собственно тебе присущее помимо общей природы — покажешь тотчас, что не то же самое определе{стр. 127}ние (λόγον) принимаешь ты и [тот] человек. Таким образом и у не одноименных случается, что каждый из двух будет обретаться иным образом.
43. Именно так и великий Василий пишет [в письме] «К Евстафию», говоря, что не тот же самый смысл, что и божественная сущность, принимает божественная энергия. Ибо, сказав, что «тождество энергии у Отца, Сына и Святого Духа ясным образом показывает неизменность природы» [507] и показав тем самым отличие божественной сущности по отношению к божественной энергии — ибо указывающее отлично от того, на что оно указывает — он прибавивил, что «не природу обозначает имя «божественность», но это наименование несет в себе указание на некую зрительную или деятельную силу» [508]. И поэтому он представляет не только отличие божественной сущности по отношению к божественной энергии, но и ясно показывает, что эта отличающаяся от божественной сущности энергия является нетварной: ибо как может быть не нетварна зрительная и деятельная сила Божия? Прибавляя к тому же и перечисление нетварных энергий Божиих, он говорит, что «слыша о Благодетеле, благом и праведном Судии и тому подобных [Его именованиях], мы научились различию энергий, а природу действующего мы не можем лучше узнать с помощью уразумения энергий» [509]мы научились различию энергий». Отличаясь же одна от другой, они по необходимости отличны и от единой сущности, ибо не отличающимся от [чего–то] одного, невозможно иметь различие друг с другом.
Итак, показав из этого, что божественная энергия отличается от божественной сущности, он приводит, прибавляя еще различие их по отношению друг к другу, [следующий довод]: «ибо если я придам некий смысл каждому из этих имен, и самой природе, окрест которой [помышляются эти] имена, то [мое слово] не передаст смысл обоих; а у которых разный смысл, у тех и природа отлична» [510].
{стр. 128}
44. Видишь нагляднейшую разницу божественной сущности по отношению к божественной энергии, и что они не получают во всем тот же самый смысл? Ибо последняя, помимо прочего, и божественными именами показывает в отношении себя самой, пусть даже и не ясно, чем она является, и на божественную сущность, как более понятная, нежели сия [последняя], указывает, [хотя и показывает] только то, что она есть. А божественная сущность вообще не показывается именами, и обнаруживается лишь через энергию. Великий же, остерегаясь еще и поистине опасного пустословия таких, как Акиндин, — ведь таковым легко сказать, будто Великий говорит, что различаются лишь формулировки голых имен, — прибавляет, показывая, что не просто об именах, но о значении имен, у него речь: «итак, иное — сущность, для которой никогда не отыщется изъявляющего ее слова, а иное — значение [помышляемых] окрест нее имен, именуемых от какой–либо энергии или достоинства» [511]. Посредством [местоимения] «какой–либо» он и здесь показывает, что есть много божественных энергий, и также, что они отличаются одна от другой, как воздействующие на все внешнее, которое не только многочисленно, но и разнообразно.
45. Итак, в той мере, в какой отличны друг от друга божественная сущность и божественная энергия, они не принимают тот же смысл; а в той, в какой не отличаются друг от друга, — принимают тот же смысл. Что же это значит? Нужно немного сказать и об этом.
46. Общая и та же самая божественная сущность у Отца, Сына и Святого Духа. Общая и та же самая у них и божественная энергия. Нетварна сущность, нетварна и энергия. Бестелесна сущность, бестелесна и энергия. По таковым [параметрам] божественная энергия допускает то же самое определение, что и божественная сущность. Общим для них является и то, что они сами от себя (αύτόθεν) имеют друг с другом единство: ведь ни одна из них никогда не усматривалась лишенной другой. А что согласно тому, в чем они различаются, они не допускают одного и того же определения — это и божественный Григорий Нисский в [сочинении] «К Евномию» многообразно показывает, свидетельствуя вместе с тем и о том, что это помешательству Евномия свойственно говорить, будто нетварная энергия принимает во всем тот же самый смысл, что и нетварная сущность, словно у них нет никакого отличия друг от друга. А великий Василий, и в том месте своих слов, где он сказал об одном определении энергии и сущности, показывает также и их различие по отношению друг к другу.
{стр. 129}
47. Итак, называющие творениями Божьи энергии пусть услышат его, говорящего: «не как энергия от Духа тело Христово, потому что оно тварно» [512]. Итак, ничто тварное не есть божественная энергия, ибо творения суть результаты божественных энергий. Но мы научены и тому, что нетварная энергия происходит из сущности, тогда как никто никогда не говорил, будто нетварная сущность — из энергии. Стало быть, у Бога сущность и энергия — не абсолютно одно и то же. Показывая же, в скольких значениях [понимается] то, что от Духа, [Василий] Великий разделил энергию Духа от того, что по образу созидания происходит от Него, и учил, что она по природе существует от Духа, как и в предыдущем Слове мы привели его высказывание, что источаются из Духа присно присущие Ему энергии [513]. Итак, поскольку он и здесь сказал, что нетварная энергия — от Духа, то он ясно выразил различие божественной энергии по отношению к божественной сущности. Ведь божественная природа не есть из Духа. Так что отсюда видна и некая разница, существующая у этой нетварной энергия по отношению к Самому Духу Святому. Ибо о том, что абсолютно неразличимо, никто никогда бы не сказал, что одно из другого. Ведь не говорим же мы, что человек — от смертного (έκ του μέροπος είναι τον άνθρωπον); или о Боге, что сущность — из природы.