Страница 76 из 123
Где же та ревность твоя, Илия, когда ты говорил: «жив Господь, не будет дождя, разве только по моему слову», когда ты обличал царя Ахаава, когда призывал огонь? Столько сделал ты, и не перенес слов одной женщины? Где та твердость твоя, когда ты не хотел молить Господа твоего, чтобы Он послал дождь на землю? Он ясными знаками говорил тебе: помолись Мне, Который, хотя и без тебя могу дать дождь, но не хочу этого, дабы ты, как был виновником зол, так сделался и начинателем дарования благ. Подлинно ты, Илия, сделал дело, исполненное жестокости; Бог сжалился над бедствием, потому что Он — Творец всего и Создатель всех, равно как и Промыслитель о всем; Он хотел смягчить твое бесчеловечие, но ты оставался при нем. Он говорил тебе: Я знаю происходящее бедствие, слышу вопли матерей, вижу рыдания детей, вижу истребление земли, которую Я создал, и хочу умилосердиться; но не желаю оскорбить тебя и без твоего решения послать дождь, чтобы ты, бывший виновником зол, не остался чуждым благ; Я оказываю тебе честь. О, человеколюбие Владыки, побеждаемое благоволением к рабу! Впрочем, он много думал о себе, как безгрешный; а теперь сам оказался впавшим в грех, так как Бог попустил это с намерением, чтобы он, получив сам снисхождение, не был жестоким к другим. И бежал Илия, говорится в Писании, «сорок дней» (ст. 8).
Где те слова, которые говорил он к пятидесятникам, и которыми низводил огонь и сожигал их? Так Бог хотел показать, что и в то время, когда Илия совершал чудеса, не он сам собою действовал, но сила Божия; и потому, смотри, что происходит. Когда действовал Бог, тогда падали и цари, и начальники, и народ; а когда Бог отступил, то и женщина показалась страшною; Бог отступил, и природа человеческая была посрамлена. Между тем, после сорокадневного бегства, Илия пришел и спал в одном месте; к нему приходит Бог, попечительный и человеколюбивый Владыка к рабу и что говорит ему? Хотя Он знал, для чего тот пришел сюда, однако спрашивает: «что ты здесь, Илия?» (ст. 9) — намекая на его бегство, и как бы так говоря: ты убежал; где прежнее дерзновение твое? Научись же — не надеяться на самого себя. «Что ты здесь, Илия?». Илия отвечает, но одно имея в уме, а другое выражая словами. Что же говорит Илия? Господи, «пророков Твоих убили, разрушили Твои жертвенники; остался я один, но и моей души ищут, чтобы отнять ее» (3 Цар. 19:10). А что ему Бог? Он тотчас обличает его. Не поэтому убежал ты, Илия, говорит Он, так как не ты один не поклонился Ваалу; и затем, обличая его, продолжает: «Я оставил семь тысяч [мужей], колени которых не преклонялись пред Ваалом» (ст. 18). Итак, Бог обличил его, что он не поэтому убежал, но убоявшись женщины.
Одна женщина сделала изгнанником и беглецом столь высокого и великого мужа, дабы ты научился, Илия, когда совершаешь что–нибудь дивное, приписывать это не самому себе, но силе Божией. Видишь ли, как была посрамлена природа, когда отступила благодать? Илия бежал четыредесять дней. О, сила страха! О, чрезмерность малодушия! Бежал он не один день, не два, не три, но сорок дней, и удалился в самыя пустынныл места, не имея пищи, не запасшись съестными припасами, так как, переполнившись страхом, он не думал об этом, но стремился в места необитаемые. Слово женщины дошло до пророка, и подобно тому, как ветер, сильно ударяя в парус, стремительно несет судно, так и это слово женщины, достигнув до пророка, с великой стремительностью перенесло его в пустыню. Где же, Илия, прежнее твое дерзновение? Где устрашающие уста? Где язык, управлявший дождями? Где тот, который повелевал обеими стихиями, то заключал небо, то призывал огонь на жертву? Но, как я выше сказал, все это делал он по действию благодати: поэтому он и обличается от Бога. Видишь ли, как попущено было ему впасть в малый грех, чтобы облечься в целую одежду человеколюбия? Итак, Илия, наконец ты вразумлен; будь же человеколюбив, как Владыка твой, после того, как ты вразумлен и научен твоим Владыкой. Видишь ли, как Бог попустил впасть в малый грех столпам, оплотам и твердыням?
Это для того, чтобы они в случае собственной безгрешности не отлучали всех от церкви, чтобы они, когда увидят какого–нибудь грешника и захотят оказать по отношению к нему немилосердие, вспомнили о собственной греховности, и оказали ему такое же человеколюбие, какого сами удостоились от Владыки. Это сказали мы не для осуждения праведников, но желая подготовить вам путь ко спасению, дабы вы, когда согрешаете, не отчаивались в своем спасении, припоминая праведников согрешавших, но при помощи покаяния не испытавших умаления своей чести. Мы сказали наперед об их добродетелях, а потом упомянули о грехах. Так и ты, если грешен, не оставляй церкви; и если праведен, также не оставляй ее, чтобы, имея всегда в памяти своей ведение писаний, ты оставался праведным, помня о царстве небесном и тех благах, которые уготовал Бог любящим Его: Ему подобает слава, с Сыном и Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
СЛОВО
о блаженном Аврааме
В церковных делах старость не препятствует. — Почему Авраам не открыл своей жене намерения принесть Исаака в жертву. — Внушается слушателям родительская любовь. — Великие дела Бог предзнаменовал per umbras.
ВИДЕЛИ ли вы юную седину и цветущую старость? Видели ли мужественного ратоборца, боровшегося с природой и своим сердцем? Видели ли мужа, который в глубокой старости крепче адаманта? Ослабела крепость его тела, но крепка сила его веры. Таковы дела служения церкви, что слабость тела нисколько не вредит бодрости веры; дряхлая седина, соединенная с окрыленной верой, служит украшением церкви, и этому особенно радуется церковь. Во внешних делах старец бесполезен и ни к чему не способен, но во всем заслуживает извинения, по слабости своей не имея возможности быть полезным в делах необходимых. Например старец не может ни выходить на войну, ни всходить на коня, ни бросать копья, ни обращать щита, ни переносить зноя солнца, ни выносить продолжительности путешествия, ни терпеть жестокости голода и тяжести тревог, но сидит в спокойном месте, находя себе оправдание в седине. То же можно видеть и на кораблях: старец не может ни управлять кормилом, ни рассекать морей, ни действовать веслом, ни поднимать парусов, ни бороться с противными ветрами, ни переносить жестокости холода, ни делать чего–нибудь другого подобного, но сидит в корабле, находя себе извинение в возрасте.
То же можно видеть и у земледельцев: старец не может ни влечь плуга, ни проводить борозды, ни укрощать коней, ни удерживать силы мощных волов, ни выносить жара и сильного зноя и тяжести заступа, или чего–нибудь другого нужного в земледелии, но сидит дома, находя себе оправдание в седине. А дела церкви не таковы, — но когда состареются живущие добродетельно, тогда они становятся наиболее полезными, потому что здесь требуется не крепость тела, но сила веры. Таков был Авраам, ослабевший по телу, но сильный по вере. Он был стар, но в глубокой старости боролся с природой и воздвиг великие трофеи победы; был стар, но оказался крепче железа и тверже адаманта. Когда он был в юном возрасте, то не сделал ничего столь славного, но когда прошло время этого возраста, тогда он воздвиг трофей победы; он был в глубокой старости, но старость не была для него препятствием. Поэтому и Бог, зная твердость его, является ему и говорит: «пойди из земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего, в землю, которую Я укажу тебе» (Быт. 12:1).
И удивительно то, что Бог даже не сказал ему, в какое место (идти), но умолчанием названия испытывал волю его. Если бы Бог сказал ему: я отведу тебя в землю, текущую медом и молоком, то показалось бы, что Авраам не голоса Божия послушался, но предпочел одну землю другой. Итак, Авраам вышел, не зная, куда он идет. Видишь ли седину, почтенную по делам? Таковы, как я прежде сказал, наши дела; ни бессилие старости не ослабляет их, ни время не разрушает их, потому что эта седина не в телах, а в душе; поэтому здесь и нет старости. Таким образом Авраам вышел, не взяв с собой ничего, но еще живя в шалашах; и не предавался неверию и не унывал, потому что имел верный залог — голос Звавшего. Он был бесплоден и не имел детей, равно как и Сарра, жена его, но по обетованию получил сына Исаака; когда отказывала природа, тогда даровала благодать; он получил достойную награду за послушание, но наперед не зная этого, потому что если бы он знал, то не сделал бы ничего достохвального. А дабы тебе убедиться, что он повиновался не для этой награды, посмотри, как он и тогда, когда получил повеление заклать сына, не противится повелению, но отвергает природу и предается любви к Богу, попирает свою утробу и не отступает от Призвавшего его. Что же сказал ему Бог? «Авраам! Он сказал: вот я.