Страница 106 из 109
Если же ты и после этого еще упорствуешь, скажу тебе, что, если (враг твой) болеет неисцелимо, тем больше у тебя труда и ухода за неизлечимо больным.
Поэтому, будем заботиться не о том, чтобы нам не потерпеть от врагов ничего худого, но о том только, чтобы самим не сделать никакого зла. Тогда мы действительно не потерпим никакого зла, хотя бы подверглись бесчисленным опасностям, как и Давид не потерпел никакого зла, не смотря на то, что был гоним, убегал из отечества, подвергался даже умыслам на самую жизнь; напротив, он превзошел Саула и славой, и уважением, и любовью от всех — не только у людей, но у самого Бога. В самом деле, что потерял этот праведник, столько перенесший тогда у Саула? Не воспевается ли он до сих пор? Не славен ли на земле, и не славнее ли еще на небе? Не ожидают ли его неизреченные блага и царство небесное? А что приобрел тот несчастный и жалкий, строивший столько козней? Не потерял ли он царство, не подвергся ли несчастной смерти вместе с сыном, не осуждается ли всеми, и, что еще ужаснее, не терпит ли теперь вечного наказания? А затем, что остается, на что указывая не хочешь ты примириться с врагом? Он отнял у тебя деньги? Но если ты великодушно перенесешь это похищение, то получишь такую же награду, какую получил бы ты, если бы отдал их бедным, потому что и тот, кто подает бедному, и тот, кто не мстит похитителю и не проклинает его, — оба делают это для Бога; а коль скоро у них одно побуждение к пожертвованию, очевидно, что один и венец. Или враг твой покусился на твою жизнь, замыслил убить тебя?
Если злоумышленника, который простер злобу свою даже до этого, причислишь к благодетелям и не перестанешь молиться за него и умолять Бога о милосердии к нему, — это дело вменяется тебе в мученический подвиг.
4. Не будем смотреть на то, что Бог не попустил Давиду быть убитым; но обрати внимание на то, что от козней Саула он получил три, или даже четыре венца мученических. В самом деле, ради Бога спасая врага, раз и два и многократно бросившего копье в его голову, и пощадив его, когда имел возможность убить и притом знал, что он и после пощады опять начнет преследовать его, Давид, очевидно, тысячу раз умирал произволением; а тысячу раз умерши ради Бога, получает он много и венцов мученических. И как Павел говорил о себе, что ради Бога он умирает каждый день (Римл. 8:36), так и Давид терпел для Бога. Он мог убить врага, но ради Бога не захотел, а решился лучше подвергаться каждый день опасностям, нежели освободиться от стольких смертей совершением убийства, хотя и справедливого. Если же не должно мстить и платить ненавистью покушающемуся на самую жизнь, тем более причиняющему другую какую–нибудь обиду.
Для многих невыносимее всех смертей кажется то, когда враги распространяют об них худые слухи и навлекают на них подозрение. Рассмотрим и это. О тебе кто–нибудь сказал худое, назвал тебя блудником и прелюбодеем? Если это правда, исправься; если ложь, посмейся над этим; если сознаешь за собой то, что сказано, вразумись; если не сознаешь, оставь без внимания; лучше же (сказать), не только посмейся и оставь без внимания, но и радуйся и веселись, по слову Господа, повелевающего так делать: «когда будут поносить вас, говорит Он, и всячески неправедно злословить за Меня, радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах» (Мф. 5:11–12); и еще: «возрадуйтесь в тот день и возвеселитесь, когда пронесут имя ваше, как бесчестное» (Лк. 6:22–23). Если (враг) и правду скажет, а ты перенесешь его слова с кротостью, не будешь мстить ему и поносить его, но горько восстенаешь и осудишь свои грехи, — и тогда ты получишь награду не меньше первой. Постараюсь и это подтвердить вам из Писания, чтобы вы узнали, что, сколько вреда делают нам друзья, когда хвалят и ласкают нас, столько же пользы приносят враги, говоря о нас дурно, хотя и справедливо, если только мы захотим надлежащим образом воспользоваться их порицаниями. Ведь друзья, из любви, часто и льстят нам; а враги обличают наши грехи.
По самолюбию мы не видим своих недостатков, а они по вражде смотрят за нами внимательнее и своим злословием поставляют нас в необходимость исправиться; и вот вражда их становится для нас источником величайшей пользы, потому что, вразумляемые ими, мы не только познаем свои грехи, но и отстаем от них. В самом деле, если враг укорил тебя в грехе, который ты сознаешь за собой, и ты, услышав это, не ответил ему оскорблением, но горько восстенал и помолился Богу, тем самым ты уже и сложил с себя весь грех. Что же может быть лучше? Что удобнее к освобождению от грехов? А чтобы ты не подумал, будто мы без основания внушаем это тебе, я приведу на это свидетельство из божественного Писания, чтобы не осталось у тебя никакого сомнения. Был некто фарисей и мытарь. Мытарь дошел до крайнего нечестия; фарисей заботился о высокой праведности, раздавал свое имение, пребывал в посте, был чужд корыстолюбия, тогда как мытарь проводил все время в хищничестве и насилии. Оба они пришли в церковь помолиться. И вот фарисей, став, говорил: «Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь» (Лк. 18:11). А мытарь, стоя вдали, не укорил (фарисея) взаимно, не отплатил ему поношением, не сказал ему, как говорят многие: «и ты смеешь касаться моей жизни и попрекать меня за мои поступки? Не лучше ли я тебя?
Вот я разглашу твои преступления, и сделаю то, что ты никогда уже не войдешь в этот священный притвор». Нет, он не сказал ни одного из этих безумных слов, которые мы каждодневно говорим, укоряя друг друга; но, горько восстенав и ударив себя в грудь, сказал только вот что: «будь милостив ко мне грешнику» (Лк. 18:13), — и вышел оправданным.
Видишь, как скоро? Он получил укоризну, и смыл ее; сознал грехи, и освободился от них; упрек в грехе послужил к искоренению греха, и враг вопреки намерению стал благодетелем. Сколько бы нужно было мытарю потрудиться в посте, в возлежании на земле, в бодрствовании, в раздаянии бедным имущества, в долговременном ношении вретища и посыпании головы пеплом, чтобы успеть очистить свои грехи! Но, не сделав ничего такого, он очистил все грехи одним только словом; укоризны и оскорбительные слова, которыми (фарисей) думал унизить его, доставили ему венец праведности, без усилий, без трудов, в короткое время. Видишь ли, что, хотя бы и правду говорил кто про нас, именно то, что сами знаем за собой, но если мы не оскорбим говорящего это, будем горько плакать и умолять Бога о своих согрешениях, то успеем загладить все грехи? Так оправдался и мытарь: не отплатил он фарисею за укоризну укоризной, но восстенал о своих грехах; потому «сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот».
5. Видишь, сколько пользы доставляет обида со стороны врагов, если мы великодушно ее перенесем. Если же враги приносят нам пользу, говоря ложь и правду, то для чего мы скорбим? Зачем впадаем в досаду? Если ты, человек, сам не повредишь себе, не может повредить тебе ни друг, ни враг, ни сам дьявол. Коль скоро и оскорбители, и похитители имения, даже умышляющие на самую жизнь приносят нам венец мученический, как мы объяснили, а другие изглаживают наши грехи и доставляют нам оправдание, как это было с мытарем, за что же мы раздражаемся против них? Не будем же говорить: такой–то раздражил меня, такой–то вынудил меня сказать дурные слова; сами мы виной всего этого. Если мы захотим сохранить добродетель, так сам демон будет не в состоянии подвигнуть нас к гневу. Помимо многого другого, это будет видно и из предлежащей истории о Давиде, которую нам следует сегодня продолжить, напомнив сначала вашей любви, на чем мы прежде остановились. Итак, на чем мы остановились? На оправдании Давидовом. Значит, сегодня нам надо привести слова Саула, — видеть, что он отвечал Давиду на его оправдание. Добродетель Давида мы увидим не только из слов, какие сказал Давид, но и из того, что отвечал Саул. Если окажется, что и этот отвечает скромно и кротко, то причину этого припишем Давиду, переменившему такого человека, вразумившему и приведшему в порядок его душу, Что же говорит Саул?