Страница 58 из 92
И для этого, как некая скрепа и связь, вложено в создание естества "Божественное художество и божественная сила", сила движения и сила покоя. Шестоднев, по мысли св. Григория, есть описание устроения земли, осуществление тварных потенций. "Если предварительным могуществом Создателя всему в совокупности положено вещественное основание", - говорит он, - "то частное проявление видимого в мире совершилось в некотором естественном порядке и в последовательности, в определенное продолжение времени..." За началом следует "необходимый некий ряд в известном порядке". Сперва является огонь, и вдруг, проторгшись из глубин тяжелого вещества, озаряет все светом, - и бысть свет... "Рече Бог", - это значить, что вложено в каждое существо "некое премудрое и художественное слово..." Бог не говорил членораздельно, но могуществом своим "вложил в естество светоносную силу", - и то, что происходит от закономерного действия Богом вложенных сил, Моисей прямо именует делом Божиим... В Божественном творчестве нет последовательности. Последовательность принадлежит осуществляющейся твари... К ней относится счисление дней, определяемое круговращением стихий. Первоначальный хаос вращается, и по различию плотности стихии размещаются, огонь устремляется на поверхность и стремится вверх, пока не встречает "предела чувственной твари".
В Библии он назван твердью, а "за сим пределом", - замечает Григорий, - "следует некая умопредставляемая тварь, в которой нет ни образа, ни величины, ни ограничеиия местом, ни меры протяжения, ни цвета, ни очертания, ни количества, ни чего-либо иного усматриваемого под небом". Тогда путь огня изгибается и описывает круг. Весь этот процесс есть день первый, и смысл его - отграничение видимого и умопредставляемого. И дальнейший процесс мироустроения св. Григорий представляет, как выделение и разделение. В продолжение трех дней совершилось "взаимное отделение каждой вещи в мире", - все распределилось. Так разделились суша и вода, выделились светила, солнце, луна и звезды, размещенные в пространствах по свойству своей светлости. Все заняло свое место в премудром неком порядке, и сохраняет его "в непреложном постоянстве по силе своего естества..." Это не могло совершиться сразу, - "потому что все движущееся непременно движется во времени и для взаимного между собой сложения частей нужно некоторое продолжение времени..." Потому только в четвертый день слагаются небесные светила. - именно слагаются, а не созидаются заново. Можно думать, что мысль о естественном месте каждой вещи сложилась у св. Григория под влиянием Аристотелевой физики. - О последних днях творения св. Григорий не говорил подробно, считая разъяснения Василия Великого достаточными.
Он только подчеркивает, что есть ступени в творении, некоторое восхождение к большему, к естественному совершенству. Сперва мертвое вещество, потом растения, наконец существа бессловесные. Сперва вещество, затем жизнь в него проникающая. И снова есть ступени жизни. Общая всем существам органического мира "жизненная и душевная сила" проявляется в трех видах: как "сила растительная и питательная" уже и в растениях; как "сила чувственная" или "сила восприятия" в животных; как "сила разумная" или сила рассуждения только в человеке. При том это не три формы единого начала, но именно три непереходящих ступени, предполагающие друг друга в восходящем порядке. Эту мысль об иерархическом строении природы, восходящую тоже к Аристотелю, св. Григорий проводит настойчиво. Потому и можно сказать, в шестой день все достигло своего конца или цели, - "все богатство твари готово было и на земле и в море..." Это сразу и покой и движение, - две взаимно противоположные силы в своем сочетании порождают симфонию мира; так что и в движении оказывается покой и в неподвижности движущееся. "Все существует одно в другом и поддержнвает друг друга, ибо прелагающая сила неким круговращением прелагает все земное из одного в другое и из того, во что оно преложено, снова приводит в то, чем оно было прежде...
Так создается некий круг, обращающийся вокруг самого себя и всегда делающий одни и те же обороты, так что ничто не убывает и не прибывает, но все и всегда пребывает в мерах первоначальных". Это воистину есть гармония, - "мусикийская некая стройность", "первая, первообразная и истинная мусикия..." Мир есть некое "складно и чудно сложенное песнопение всем обладающей силе", - и это всестройное сладкопение может расслышать ум. Особое место в творении занимает мир ангельский, мир духовный и бесплотный, но заключенный и временем и пространством, - ибо "ничто из приходящего в бытие через изменение не может быть иначе, как в месте и во времени..." Это не значит, что ангелы пребывают в пространстве так же, как тела, - но они связаны, ограничены пространством, не обладают вездеприсутствием, хотя и могут являться, где пожелают, не тратя на то времени. Со временем их бытие связано глубже, - в этом Григорий резко отличается от Василия Великого. Он считает естество ангельское удободвижным, называет его "неусыпающим", - это связано с его основной мыслью: все должно стремиться к Богу, и стремиться безостановочно и беспредельно, никогда Его не настигая. В духовной жизни в особенности не может быть остановки, она по существу своему есть путь, - и стало быть она есть жизнь во времени, в постепенности или последовательности. Этот динамизм особенно ярок в мире ангельском.
"Природа ангелов некоторым образом непрестанно созидается, изменяясь вследствии приращения благ в большее, так что не видать никакого предела и возрастанию в лучшее пределов не положено..." Григорий Нисский допускал, что ангельское царство возникло постепенно, чрез некое таинственное размножение, так что число ангелов составилось, - и затем умалилось через падение. Вместе с тем и иерархия чинов ангельских по его мнению возникла, - она определяется по степеням достигнутого совершенства. Число ангелов Григорий определяет по притче о потерянной овце, - оставляете девяносто девять ради одной... Григорий объясняет: оставляет ангелов и приходит к человекам... Бытие ангелов есть вечное славословие. Нужно прибавить, что ангелы не обладают полнотой ведения. Можно думать, что самая их бесплотность ограничивает их ведение, - во всяком случае тайну воплощения уразумевают и узнают только чрез Церковь, как открывает Апостол (Еф. 3:10-12). И, может быть, в Церкви "яснее они видят Невидимого", замечает Григорий. - Судить о естестве ангельском мы можем по "одноплеменности" души нашей с ними, хотя и облечена она телом. Творение мира завершается созданием человека. Это действительное исполнение и завершение. Однако, человек не только часть мира, но и владыка его или царь, - потому он вводится в творение последним.
Мир устрояется и украшается Богом ради человека, как некий царский дворец; и человек вводится в эту полноту не для того, "чтобы приобретать то, чего нет, но чтобы наслаждаться тем, что уже есть", - отчасти как зритель, отчасти как владыка. - Есть двойственность в устроении человека. С одной стороны, он - средоточие вселенной, полнота природы, микрокосм, "некий малый мир, содержащий в себе те же стихии, которыми наполнена вселенная", - потому и сотворен человек последним, что "объемлет собою всякий род жизни". Однако не в этом достоинство человека. "Что важного в том, - спрашивает Григорий, - чтобы почитать человека образом и подобием мира? Ведь и земля преходит и небо изменяется, и все, что в них содержится, преходит прехождением содержащего". И иронически замечает об языческих мудрецах: "Говорили: человек есть микрокосм... но громким этим именем воздавая такую хвалу человеческой природе, не заметили, что почтили человека свойствами комара и мышей..." Космичность человека только потому получает смысл в глазах Григория, что он создан по образу Божию и чрез это становится проводником Божественных действий во всякую тварь. В человеке срастворяются природа умная и природа чувственная. Так понимает св.
Григорий взятие персти земной для образования человека; и в эту персть вложена жизнь собственным Божественным дуновением, "чтобы земное сопревознеслось с Божественным, и единая некая благодать равночестно проходила по всей твари, при растворении дольнего естества с Естеством премирным". Через человека и земная стихия получает участие в жизни духовной. В человеке смыкается весь мир. Потому и создан человек так торжественно, - не спешно, не одним могуществом, не совокупным повелением, но по совету, "как бы с рассмотрительностью..." Бог творит человека по единой любви, чтобы стал он участником божественного блаженства. Именно поэтому Бог творит человека по образу Своему и по подобию, "чтобы был он одушевленным подобием Божественной и превечной силы..." Ибо подобное познается подобным, и "для того, чтобы соделаться причастником Божьим, необходимо, чтобы в естестве приобщающегося было нечто сродное тому, чего оно причащается". И Бог дает человеку некую несказанную полноту благ... Разгадку бытия человеческого, св. Григорий видит в этом основном понятии: образ Божий. В нем грань между миром (природой) и человеком. Образ Божий в человеке нужно искать в той стороне человеческого бытия, по которой он отличается от природы, т.е. в "разумной стороне" его, в уме (ου).