Страница 59 из 92
Вместе с тем, образ предполагает отображение: образом Божиим в человеке должно быть признано все, что отображает Божественные совершенства, т.е. вся совокупность благ, вложенная в человеческое естество..." Так онтологически мотив переплетается с этическим: образ Божий есть фактор динамический, допускающий приращение и умаление, имеющий большую или меньшую точность и полноту. Образ тем более осуществлен и явлен, чем полнее человек отображает Божественное совершенство, чем полнее является он "отображением Божеского естества". Тогда богообразность открывается во всем человеческом составе, - из его средоточия, из ума... "Как часто в малом осколке стекла, когда случится ему лежать под лучом, бывает видим целый круг солнца, показываясь в нем не в собственной своей величине, но в каком объеме круга вмещает в себе его малость осколка, - так и в малости нашей природы сияют образы невыразимых оных свойств Божества". Образ Божий в человеке предполагает живую связь человека с Богом, уподобление человека Богу, - ибо только чрез такое уподобление человек становится причастен Божественных благ. "Ум, как созданный по образу Наилучшего, пока причастен, сколько для него возможно причастие Первообразу, и сам пребывает в лепоте. Если же сколько нибудь уклонится от сего подобия, лишается красоты, в которой пребывал.
Ум украшается подобием первообразной красоте, подобно некоему зеркалу, которое становится изображающим черты видимого в нем". И красота ума отображается во всем человеческом составе, - так что "во всем соразмерно происходит общение истинной красоты, -посредством высшего украшается непосредственно следующее за ним..." В известном смысле, быть образом Божиим значит жить в Боге, иметь возможность и начаток этой жизни, "возможность быть прекрасным..." Эта возможность выражается в определенных свойствах человеческого существа. И прежде всего, - в свободе... Свобода означает "несвязанность никакой природной силой", способность самодеятельной решимости и избрания. Свобода есть необходимое условие добродетели. "Ибо добродетель есть нечто неподвластное и добровольное, а принужденное и подневольное не может быть добродетелью..." С другой стороны, вне свободы нет разума: "словесное и разумное естество, если перестало действовать свободно, утратило вместе и дар разумности", т.е. дар различения и суда. Наконец, "если бы какая необходимость возобладала человеческою жизнью, то с этой стороны стал бы неверен образ, по сему несходству сделавшись далеким от Первообраза. Ибо как естество, подчиненное и порабощенное каким-либо необходимостям, могло бы именоваться образом естества царственного?" Со свободою в человеке связано его влечение к благу, иными словами, - любовь.
"Бог есть любовь и источник любви, - подчеркивает Григорий. Это Зиждитель и для нашего естества соделал отличительной чертою... Следовательно где нет сей любви, там претворены все черты образа..." Наконец, в естество человеческое вложено бессмертие, - "чтобы по врожденной ему силе могло оно познавать превысшее Существо и вожделевать вечности Божией". Таким образом царственное достоинство и призвание вводимого во вселенную человека, как ее царя и владыки, связано с его Богоподобием... - Понятие образа Божия, в человеке, св. Григорий всегда раскрывает в связи с учением о Богообщении. Онтологическую сторону вопроса он оставляет как бы в тени. Мало того, по его мысли непостижимость естества человеческого принадлежит именно к образу Божию в человеке. "Образ, пока не имеет недостатка ни в чем из умопредставляемого в Первообразе, в собственном емысле есть образ. Но как скоро лишает в чем-либо подобия с первообразом, в этом самом не есть уже образ. Посему, так как одним из свойств, усматриваемых в Божем естестве, является непостижимость сущности, то по всей необходимости и образ в этом имеет сходство с первообразом... имеет точное сходство с превыше-Сущим, непостижимостью своею отличая свое непостижимое естество..." Эта непостижимость не исключает возможности познавания и определения, как и о Боге можем мы говорить, несмотря на непостижимость Его существа.
Однако последние онтологические глубины для нас закрыты. Образ Божий в человеке онтологически неопределим - иначе и быть не может, по непостижимости естества Отображенного. Можно говорить только об отображении совершенств Первообраза или, что тоже, о причастии его благ. Св. Григорий выводит это из призвания к Богообщению. "Человеку, приведенному в бытие для наслаждения Божественными благами, должно было иметь в естестве что-либо сродное с тем, чего он причастен. Посему то он украшен и жизнью, и словом (разумом), и мудростью, и всеми Боголепными благами, чтобы по причине каждого из сих даров иметь вожделение сродного... Сие то и книга Миробытия многообъемлющим словом выразила в одном речении, когда говорит, что человек сотворен по образу Божиему..." Вот почему нельзя свести богообразность человека к одной определенной черте. Одно остается бесспорным. Образ Божий нужно отыскивать в духовной стороне, а не в чувственном составе человека. Однако, образ Божий включен в чувственное срастворение, чтобы он проявлялся и в чувственном. В этом смысл двусоставности человеческого существа. В создании человека св. Григорий различает два момента, впрочем хронологически совпадающих. Сказано: сотворил Бог человека...
"Неопределенностью выражения, - объясняет Григорий, - указует на все человечество, ибо твари не придано теперь сие имя: Адам, как говорит история в последующем; напротив того, точное имя сотворенному человеку дается не как какому-либо одному, но вообще роду..." Божественным предведением и могуществом в первом устроении объемлется все человечество. Для Бога в сотворенном Им нет ничего неопределенного, а напротив того, для каждого из существ полагается некий предел или мера... Это не значит, что создан был некий всечеловек или всеединый человек. Создано было человечество во всей полноте и объеме, но так, как сразу был создан и весь мир, что, однако, совсем не предполагает эмпирической осуществленности сразу всего... Это значит только, что первый человек был создан не как единичная и обособленная личность, но как родоначальник человечества, и что Божественная творческая воля объемлет всю полноту имеющих произойти человеков, единосущных между собою, и для каждого полагает основание и цель (έο, - предел). Нужно заметить, что по мнению св. Григория, Богом изволено конечное число человеческих личностей и этим предопределяется конечность исторического процесса, - пока не исполнится мера рождений...
Бог "предусмотрел соразмерное устроению человеков время, чтобы появлению определенного числа душ соответствовало и продолжение времени, и тогда остановилось текучее движение времени, когда прекратится в нем распространение человеческого рода..." Всеединство относится скорее к Божию мановению, нежели к естеству, возникшему "при первом устроении", - "по силе предведения, как бы в одном теле сообъята Богом всяческих полнота человечества", говорит Григорий. Он хочет только подчеркнуть, что образ Божий был дан не только первозданному Адаму, "но на весь род равно простирается таковая сила". И объясняет: "потому целое наименовано одним человеком, что для Божия могущества нет ничего ни прошедшего, ни будущего, но и ожидаемое наравне с настоящим содержится всесодержащей действенностью; посему все естество, простирающееся от первых людей до последних, есть единый некий образ Сущего..." Каждый человек "имеет в себе полную меру человеческого естества", вот что прежде всего хочет подчеркнуть св. Григорий; и потому Адам, как первозданный, имел в себе все то, что и каждый из его потомков, - однако, "в рассуждении естества". Естество во всех едино и тожественно, но отличительные свойства раздельны, - Григорий никогда не говорит о их совмещении в Первозданном.
Он подчеркивает, напротив, "предсуществование" потомков в "предках, - по общей сущности, которая не рождается вновь и не разделяется по числу рожденных. И при том, не предсуществует (как и вообще не существует) вне ипостасей. Во всяком случае св. Григорий различаете создание человека "по общей сущности" и создание мужа и жены. Различие полов не относится к образу Божию, ибо не может быть возведено к Первообразу. "Посему, - заключает Григорий, - устроение естества нашего есть некое двоякое: одно, - уподобляемое естеству Божественному, и другое, - разделяемое на разные полы". Это второе "устроение" соединяет человека с природой бессловесной и скотской... Для человека, созданного по образу Божиему, не было и нужно разделение на полы, ибо размножение совершалось бы тем же недоведомым способом, "каким ангелы возросли до множества"... Только в грехопадении, выпадая вообще из равноангельского состояния, человек, утрачивает и этот образ бесстрастного размножения.