Страница 74 из 86
Дионисий уточняет намеченное каппадокийцами различение между непостижимой «сверхсущностью» Божией и Его энергетическими «теофаниями» («богоявлениями»), Его dynameis (силами). Бог есть одновременно «сверх–единство» превыше всякого имени – и Ты, Кто именует все сущее. Dynameis Бога означают не деградирующие в материальности эманации, как это понимают неоплатоники, но тотальное присутствие Божества, которому всякое сущее при–частно согласно своей «парадигме», своему «предопределению», «Божественным и благим велениям, порождающим сущее и утверждающим его в его пределах» (Об именах Божиих, 5, 8 ). Мир выстраивается, таким образом, в соответствии с земной иерархией (здесь мы узнаем мысли Прокла) и пронизан двойным движением: «нисхождением» dynameis Бога, «умножающегося без оставления Своего единства», и «восхождением» тварей к их Началу, то есть «обожением». Такова собственно христианская позиция, требующая сотрудничества нашей свободы.
В этом умножающемся разнообразии и этом воссоединении творения выражается ритм Троицы. Оба богословских пути – положительный и отрицательный – соответствуют этим движениям. Высший путь – путь отрицательного богословия. Даже в символическом познании Дионисий отдает предпочтение «раз–уподобляющим» символам, в которые сила поэтического вдохновения вкладывает отрицательный смысл, называя Бога камнем, огнем, солнцем. Воплощение не умаляет, но выявляет с предельной ясностью невыразимый характер таинства. Обожение преображает не только ум, но всего человека, становящегося «сыном воскресения», захваченным «видимой теофанией» Христа. Но высшая точка обожения – мрак «незнания», в котором человеческая личность преодолевает даже свой собственный ум, чтобы воссоединиться с живым Богом.
Если церковные концепции Дионисия характерны для периода, когда литургия эволюционировала в сторону превращения в сакральное зрелище, где клир предстает в качестве иерархии посвящающих посвящаемых, то важность таинственного и символического богословия Ареопагита невозможно переоценить. Комментарии Иоанна Скифопольского (VI в.), дополненные Максимом Исповедником (VII в.), ввели его в центральное русло Предания.
ДОРОФЕЙ ГАЗСКИЙ (VI в.)
Происходящий из зажиточной, весьма культурной семьи, увлеченный чтением вплоть до готовности забрать в монашескую обитель свою библиотеку, Дорофей юношей вступил в монастырь аввы Серида, возле Газы, и стал духовным сыном Варсануфия и Иоанна. Умеряя его страсть к созерцанию, «великие старцы» подвигли Дорофея на строительство больницы для монахов, чтобы там мог он совершить свое служение. Постепенно он избавляется от своей собственности, книг, богатых одеяний. Его переписка с Варсануфием знаменита заключенным между ними «соглашением»: Варсануфий принимает на себя грехи Дорофея (мучимого неукрощенной сексуальностью) с условием, что тот воздерживается от гордости, злоречия, празднословия и пытается привлечь к себе милосердие Божие . Речь шла о том, чтобы начать с самого главного.
После смерти «старцев» (ок. 540) Дорофей оставил монастырь и основал в некотором удалении от него новую обитель. Там он произносил «поучения», дошедшие до наших дней. Его реалистичная, полная спокойного самоотвержения духовность носит решительно киновитский характер: община образует истинное Тело Церкви, в котором каждый член исполняет особую функцию. Дорофей дополнил мудрость пустыни обширными включениями мудрости языческой. Он подчеркивает роль сознания, этой Божественной искры в каждом человеке, по–аристотелевски определяя добродетель как «среднее между избытком и недостатком».
Дорофей делает упор на «соблюдении заповедей», которое одно только способно донести крещальную благодать до корня зла, и на «открытости сердца» перед духовным отцом. Последнему он рекомендует держаться скромности, и прежде всего по отношению к брату. Дорофей отвергает монашескую гордыню и считает смирение высшим достижением духовного развития.
Дорофей оказал большое влияние на Феодора Студита, а через него на восточное монашество в целом, вплоть до сегодняшнего дня.
ЕВАГРИЙ ПОНТИЙСКИЙ (346–399)
Один из крупнейших учителей аскезы и мистики.
Евагрий, уроженец Иборы на побережье Понта (Черного моря), первоначально сформировался под влиянием отцов–каппадокийцев: св. Василия, рукоположившего его во чтеца, и особенно Григория Назианзина, который сделал его диаконом и взял с собой в Константинополь. В столице Евагрий – красивый, образованный, превосходный оратор – отличается в борьбе против арианства и начинает блестящую церковную карьеру. Но пережив сильное любовное потрясение, он бежит в Иерусалим, где присоединяется к кругу ори–генистов (Мелания, Руфин), оказавших на него значительное влияние. Около 383 г. Евагрий отправляется в Египетскую пустыню, становится монахом, посещает самых знаменитых отшельников (прежде всего Макария Египетского), зарабатывая себе на пропитание в качестве копииста. Но при этом он держится особняком: во–первых, как интеллектуал; во–вторых, как член маленького «союза» монахов–оригенистов. Умирает Евагрий как раз накануне гонений, разразившихся против последних.
Следуя линии Оригена и отчасти Григория Нисского, Евагрий развивает целое гностическое учение. Согласно ему, вначале существовало широкое духовное единство «чистых умов», прозрачных для Божественного света и друг для друга. Затем по причине пресыщения и забвения они отпали от Бога, единство их разрушилось, что привело к возникновению различий между умами по степени замутненности. Тогда Бог, точнее, Христос – единственный сохранивший верность «ум», – сохраняет уплотнившиеся души посредством второго творения, дав каждой из них тело и мир, соответствующие ее состоянию и позволяющие ей совершенствоваться. Так возникает множество «эонов» – ангельских, человеческих и демонских. Всякая духовная эволюция в этой и в иной жизни совершается благодаря переходу из одного «эона» в другой, из одного состояния «телесности» в другое… В конце концов все воссоединятся в первоначальной целостности и равенстве и сделаются «христами» со Христом, который есть путь всех.
Одновременно с этим Евагрий занимался систематизацией монашеского опыта. Он делит духовную жизнь на два этапа:
1. «Практическая» жизнь: борьба против страстей, сдавливающих человека, в то время как он мнит себя охваченным восторгом. Бесы соблазняют киновитских монахов предметами мира сего, а отшельников – «помыслами» (logismoi), которых числом восемь: чревоугодие, блуд, сребролюбие, печаль, гнев, уныние, тщеславие, гордость. «Помыслы» нейтрализуются, и душа приводится к воссоединению с умом через действие добродетелей: веры, страха Божия, самообладания, терпения, упования. В конце наступает apatheia (букв, «бесстрастное состояние») как условие любви.
2. Гностическая жизнь:
а) Созерцание природы:
– «второй природы», то есть духовных сущностей (logoi) вещей;
– «первой природы», или причастность к ангельскому познанию, достигаемая при, пересечении высших «эонов», где ум, постигая промысл и суд Божий, все более совлекается внешнего;
б) Познание Бога: растворение человека в изначальном «чистом уме», «местопребывании Бога»: внутреннем небе, исполненном «без–образного света», который есть не только свет ума, но и «свет пресвятой Троицы».
Церкви пришлось – сознательно или инстинктивно – осуществлять избирательный подход к этому замечательному, но двусмысленному учению. Пятый Вселенский собор (553) осудил метафизическую систему Евагрия одновременно с системой Оригена, которую он развивает и заостряет. Фундаментальный текст Гностических глав исчез из греческой традиции. Аскетические же труды Евагрия не переставали читаться – будь то под его собственным именем (Практикос) или под именем св. Нила (прекрасный трактат О молитве). Сирийская Церковь, напротив, перевела и почитает все наследие Евагрия (что позволило восстановить текст Гностических глав) – правда, внеся кое–какие поправки и добавив комментарии.
Влияние Евагрия было велико как на Востоке, так и на Западе (прежде всего через посредничество Кассиана). Но оно было скорректировано более библейским по духу течением, сосредоточенным вокруг темы «сердца» и телесного преображения. Носителем этого течения был евангельский максимализм первых монахов, а наивысшим выражением в Древней Церкви – гомилии псевдо–Макария.
ЕВФИМИЙ ЗИГАБЕН (ок. 1100)
Византийский богослов, написавший по заказу императора Алексея I Комнина (1081–1118) Догматическую паноплию – обширную компиляцию, посвященную различным ересям. Труд Зигабена не слишком оригинален, зато богат фактическим материалом.